И когда из-под плаща показалась рука, мир вокруг разразился таким диким, сумасшедшим хохотом, что Хильди шарахнулась, плюхнулась на пол и зажала уши. Олаф же вскинул свободную руку, выкрутил кисть гораздо мудрёнее, чем учил их магистр Гилли на практических занятиях, и ударил водной стихией куда-то позади Хильди. Её окатило брызгами, а в следующий миг пронзило диким страхом. Таким, что дыхание перехватило, а волосы дыбом встали. Лицо Олафа тоже исказилось гримасой ужаса, глаза закатились, и здоровяк с высоты своего роста грохнулся навзничь, вздымая пыль с земляного пола.
Раскатистый хохот перешёл в мерзкое ехидное хихиканье. Хильди сжалась на полу, не решаясь обернуться на звук, но этого и не потребовалось: мимо неё что-то прошуршало, словно позёмка закрутила опавшие листья, а затем в поле зрения вплыла полупрозрачная женская фигура. Сходство с рисунком из древней газеты определённо было.
– Теперь твой черёд, проклятая йотунша! – заявила призрачная рыжеволосая девушка драматически низким голосом и стала медленно поднимать руку. – Трепещи!
– Не надо! – пискнула Хильди, вжимаясь в стену. – Я трепещу, честное слово, но я не йотунша. Клянусь руной правды Тейваз.
– Трепещешь? Точно? – радостно встрепенулось привидение и улыбнулось. А затем оно словно вспомнило о грозном образе и взвыло: – Не йотунша?!
– Точно-точно, – закивала Хильди с колотящимся сердцем, – по обоим пунктам. На самом деле, уважаемая сканда Лагерта, я как раз искала вас.
– Меня? – озадачилась Лагерта, а затем кивнула на Олафа. – А он?
– Он случайно следом увязался. Но он тоже трепещет, даже не сомневайтесь на этот счёт. – Она бросила беглый взгляд на бессознательного Олафа, отмечая, как вздымается его грудь.
«Дышит, и ладно».
– Не сомневаться?.. – тем временем протянула Лагерта, и Хильди еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.
«Драный драккар, да чего ж она повторяет-то всё за мной?!» – мелькнула раздраженная мысль.
– А как ты хотела… – раздался в голове грустный голос Ори. – Если б твою душу расщепило, а потом оставшийся осколок на сотню лет привязало к затхлым туннелям, ты бы ещё и не так сходила с ума… Бедная наша Лиса!
Его голос сочился искренней нежностью и такой пронзительной печалью, что у Хильди у самой слёзы на глаза навернулись. Откашлявшись, она снова обратилась к призраку:
– На самом деле я надеялась, что вы сможете мне помочь. Или хотя бы подсказать верное решение…
– Решение?
– Да, Торвальд попал в беду, и я не знаю, как ему помочь. Вы же помните Торвальда? Сканда ла Фрайн?
– Фра-айн? Ох, мой Вальд… – Лагерта закрыла глаза, а затем внезапно вскинула руки, словно обнимала партнёра по танцу, и закружилась по коридору. При этом её фигура периодически погружалась в земляные стены, которые не были преградой для при-зрака.
– Он потерял контроль! – выкрикнула Хильди, пытаясь привлечь к себе внимание. – Зверь… Левиафан! Он теперь в озере Мутт, в Лэе.
Лагерта вынырнула из стены прямо возле Хильди, обдав неприятной прохладой, наплыла на Олафа и села на него, словно на лавку. Если «села» вообще можно сказать про призрака. Она сцепила ладони в замок, чуть откинулась назад и мечтательно протянула:
– До-о-ома-а-а.
– Ну, не совсем. Замок-то на берегу, а Торвальд на глубине. Да и не Торвальд уже. Зверь. Контроль потерян, а ректор сказал, что это хаос…
– Хаос?! – взвизгнула Лагерта так, что мерзко резануло по ушам, вынуждая непроизвольно передёрнуть плечами. – Вы ничего не знаете о хаосе! А я знаю! Мой хаос, мой, мой, мой…
«Швахх! Как же с ней сложно».
– У меня его много было! Ва-а-альд мне дал! Его снег и мой огонь, м-м-м, чудесное сочетание! – Она словно в ностальгии закатила глаза. – Убойное. Столько йотунов положило… Ты точно не йотунша?
Хильди покачала головой:
– Нет, я вроде бы маг воды со спящим даром…
– Брехня козлиная! – резко и хрипло каркнула Лагерта, вскочила с Олафа и приблизилась к Хильди настолько, что, казалось, ещё миг, и их носы соприкоснутся. Хильди попыталась вжаться в стену, но не могла шелохнуться, зачарованная пустыми глазницами, которые и без зрачков словно в самую душу заглядывали.
– Он и тебе его дал, – обдало Хильди холодом призрачного дыхания, отчего вся кожа покрылась мурашками. – А ты, клуша, потеряла… О! Ори! И ты здесь. А Вэй? Где Вэй? Вэ-э-эй?
– Скажи, что Вэй в замке. Что он уже запалил ворох чуть влажных поленьев, – Ори принялся раздавать советы. – Лиса любила, когда они громко трещали в камине. Нужно освежить ей память, вернуть в то время. Ещё скажи, что…
Страх, казалось, совсем утих, уступая место раздражению. Одно дело найти у Торвальда газету с изображением неизвестной рыжей девицы, другое – выслушивать про то, как Торвальд и Лагерта проводили время у растопленного камина, лёжа на козьих шкурах, потягивая медовый эль…
