Конечно, я понимаю, какую боль он запивает, но так его братьям не помочь. Позже мы найдём способ вернуть их. Может, завтра, может, через неделю или через год. Мы не сдадимся. И мерзкую тварь тоже найдём. Проклятый йотун Конелли отличается от всех прочих. Он сильнее, изворотливее и, что хуже всего, долговечнее.
Вспышка.
Мне всего двенадцать, огонь моей магии только-только набирает силу, а я уже знаю, кем стану. Охотником, как и мой отец. Снова и снова я тайно пробираюсь в его кабинет и читаю запрещённые мамой книги одну за другой. Вот и теперь я, сбежав с урока музицирования, устраиваюсь под рабочим столом отца. Мама не разрешает мне входить сюда, а папа… Он уже никогда ничего не скажет. Вместо него со мной говорят его книги.
Я перебираю пальцами пожелтевшие страницы гардариканского учебника по охоте на йотунов. Старого учебника, изданного ещё в прошлом веке, когда проклятых тварей было много, а битвы с ними кипели повсеместно. Мне так нравится находить на полях страниц заметки отца, сделанные его убористым почерком. Они словно послания для меня. Послания из прошлого.
– Я продолжу твоё дело, отец, – шепчу я, переворачивая очередную страницу. – Йотунов осталось немного, но зло должно быть уничтожено до конца, раздавлено, вырвано с корнем.
Снова перелистываю. Натыкаюсь взглядом на портрет старика. С виду обычного, коих полно в кварталах Гардарики. Без лоска, присущего аристократам, без самоуверенности, которая свойственна магам. Самый обычный человек, он мог быть, к примеру, ткачом или библиотекарем… Но нет. Он – йотун. Ашилл Фритьеф Хёкса Конелли.
Вспышка.
Топот множества ног заставляет доски пола вибрировать. Уверена, что они ещё и надсадно скрипят. Но звука этого не слышно за рёвом волынок и гудением луров. Смех и веселье затягивают меня, а я тащу за собой Вальда. Поначалу он не поддаётся всеобщему настрою. Но я не сдаюсь. Хочу сделать всё, чтобы приглушить его печаль. Хватаю за ладонь, крепко сжимаю, и вот мы уже в центре круга. Я вращаюсь, приподнявшись на цыпочках, мои распущенные волосы летят по кругу, задевают его лицо.
Ну давай же! Размораживайся ты, ледышка!
Я повторяю поворот, но в другую сторону. Вальд резко отклоняется, уходя от повторной атаки кудрей, хватает меня одной рукой за талию, другой ловит мою ладонь.
Наконец-то.
Мы кружимся под ритм луров, вокруг сливается хоровод из лиц, знакомых и чужих. Мы расходимся с Вальдом по кругу для тройного притопа, пол дрожит сильнее, смех вокруг становится громче, музыка бьёт по ушам. Мы сходимся вновь, объятия становятся теснее, крепче. Его морозный взгляд обжигает, и мне это безумно нравится. Я улыбаюсь. Танец снова вынуждает нас разойтись, а возвращаясь в исходную позицию, я не сдерживаю инерцию, с силой вжимаюсь в Вальда так, что между нами не протиснется и волосок.
О, по ярко вспыхнувшей бирюзе его взгляда я вижу, что ему это нравится не меньше, чем мне. Лукаво улыбаюсь.
– Хитрая Лиса, – шепчет он мне в волосы, но я слышу даже сквозь гвалт, смех, волынки и луры. – Моя.
Новые аккорды – время разойтись, отбить сапогами свои партии. Но Вальд не отпускает меня, обняв за талию, прижимая к себе. Вторую его ладонь я ощущаю в своих волосах – держит крепче, обнимает жарче. Огонь моей магии бунтует в груди… Или то другой огонь?
Наши губы жадно соприкасаются, мои горячие и его прохладные. Сердце заходится бешеным стуком, внутри всё поёт, а по ногам пробегают искры дрожи и предвкушения. Но я не падаю. Хоровод пирующих взрывается радостными воплями, свистом и улюлюканьем, но тут же растворяется. Нет никого, кроме нас. Я, мой Вальд и звериный бирюзовый огонь в его глазах. Я прикрываю веки, чувствуя, как его язык проникает в мой рот. Подаюсь навстречу, позволяя поцелую превратиться в неистовое пламя. Впиваюсь ногтями в его плечи, заявляя – не отпущу.
Вспышка.
Лагерта резко выдернула призрачную руку из Хильди, но холод и не думал униматься, болезненно разливаясь по всему телу, вынуждая мелко трястись и стучать зубами.
– Зачем ты сделала это? – зло прохрипела Хильди.
Видеть чужие воспоминания, а тем более такие воспоминания, было выше её сил. Но Лагерта, казалось, её не слышала. Стояла поодаль, водя пальцами по призрачным губам. Улыбалась. Она будто всё ещё пребывала в том далёком дне, в той шумной таверне, где резво гудели волынки и пахло элем, апельсинами и копчёными утками. Словно Торвальд был рядом с ней, кружил её в незамысловатых деревенских танцах… прижимался к ней губами.
– Не то хотела показать… – отозвался призрак. – Но это даже приятнее.
В миг, когда Лагерта открыла свои воспоминания, Хильди не была сторонним наблюдателем. Их сознания слились, и обе стали Лисой, видели её глазами, чувствовали радость от успешной облавы на йотунское логово. Обе праздновали вместе с отрядом, водили дикий хоровод в таверне, отринув все приличия. И ощущали бесконечную нежность к Торвальду; гордость и восхищение им…
