– Елки-палки. Родители за тобой следят?
– Ага.
Он выругался.
– Держись, милая. Увидимся завтра.
– Наверное, вон тот зеленый, с крылечком, – сказал я, в то время как Скарлетт медленно вела машину по узкой улице мимо жилых домов. Надо же, некоторые домики, пожалуй, поприличнее тех, среди которых мы выросли. Но это ничего не значило и ничуть меня не успокоило. Если бы рядом не сидела Скарлетт, я бы превратился в изрыгающего проклятия и ругань дикаря. А теперь просто дрожал как осиновый лист.
Она остановилась перед домом № 118, и мгновение я его разглядывал. Дом не красили, наверное, года два. Во дворе были разбросаны игрушки.
Скарлетт накрыла ладонью мою руку.
– С виду не так уж плохо, – сказала она.
– Верно. – Хорошо уже то, что перед домом валяется не оружие с боеприпасами. И не пробирки из-под кокаина.
– Я подожду здесь, – сказала она, сжимая мою руку.
Но я уже едва слышал ее, потому что входная дверь открылась и на крыльцо вышла женщина.
Позади нее маячила Люси с бледным и несчастным лицом.
Полсекунды спустя я, выскочив из машины, бежал по дорожке. Люси кубарем слетела по ступенькам мне навстречу. Со всего маха врезавшись в меня, она повисла у меня на шее. Я бросил сумку, подхватил ее и поднял в воздух.
Она уткнулась лицом в мою куртку и заревела.
– Тихо, Люлю, – сказал я, пытаясь перевести дыхание. Почему-то мои легкие не желали работать в полную силу, а перед глазами все расплывалось. – Ну-ну, – пропыхтел я, гладя ее по спине.
Пока Люси рыдала, женщина подобрала сумку, которую я уронил, и слегка подтолкнула меня к крыльцу. Я кое-как взобрался по ступенькам и внес Люси в дом. Мы оказались в заставленной гостиной. Я пробрался к кушетке и сел, крепко прижимая к себе Люси. Чтобы овладеть собой, пришлось сделать несколько глубоких, медленных вдохов.
Люси уже не рыдала, а прерывисто всхлипывала, и я вытер ее лицо ладонью. Она пыталась успокоиться, но ее пальцы по-прежнему судорожно цеплялись за мою куртку.
– Я верну тебя, – сказал я, хотя это была лишь полуправда, и мы оба это знали.
– Она… она… умерла… – заикалась Люси, заливаясь слезами.
– Знаю, дружок. Мне очень жаль. – У меня снова сжалось горло, пришлось прокашляться.
– Надо было… – с трудом выдавила она. – Может быть, в больницу… Мы не… – Люси снова зарылась лицом в мою куртку.
Ох, блин.
Я отстранил от себя ее голову, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Нет, дружок. Послушай меня. – Ее зеленые напуганные глаза блуждали, и мне не сразу удалось завладеть ее вниманием. – Да, она была больна, но не хотела идти в больницу. И ты ни в чем не виновата.
– Не хотела?
Вместо того чтобы снова солгать, я только покачал головой. Да, я действительно много раз предлагал матери лечь в клинику, но она не хотела даже обсуждать это со мной. И неизвестно, изменилось бы что-нибудь, если бы я в самом деле потащил эту эгоистичную стерву на принудительное лечение. Когда я понял, что без насильственного вмешательства не обойтись, у меня на руках уже была Люси. И я ничего не мог сделать.
По крайней мере, именно в этом я буду убеждать сам себя. Возможно, ближайшие шестьдесят лет.
Сестра, похоже, устала плакать. Она сидела, прислонившись ко мне, и мы оба, как мне казалось, переводили дыхание.
– Меня зовут Эми, – сказала приемная мать, появившись в дверях через несколько минут. – Здесь вещи Люси? – Она указала на сумку.
– Ага. – Голос у меня по-прежнему был сиплым. – Люлю, я привез тебе кое-какие одежки и пижаму. И Крошку Кролика.
– Я не хочу спать здесь, – сказала она, уткнувшись в мою футболку.
– Я знаю. – Я обвил ее руками. – Но это только временно, пока мне не удастся уговорить судью, что именно я должен заботиться о тебе. – Я тщательно подбирал слова, чтобы они не прозвучали как обещание.
– А при чем тут судья?
– При том что, когда у тебя умирают родители, суд хочет убедиться, что у тебя есть подходящий дом.
– Мы можем опять поселиться в нашем доме, – сказала Люси. – Ты и я.
Я проглотил комок в горле, услышав, как Люси пытается сама найти решение. Этим я занимался весь семестр – мысленно перебирал карты, ища выигрышный вариант. Мне это так и не удалось.
– У тебя будет своя комната, – мягко сказала Эми из своего угла. – Ты можешь поужинать и принять ванну. А завтра пойдешь в школу, и учительница не успеет по тебе соскучиться.
– Нет, – сказала Люси; по голосу было слышно, что она опять близка к истерике. – Я хочу домой.
Я сделал еще один медленный вдох.
– А тут наверняка есть ванна, – сказал я. Одной из многочисленных причин недовольства Люси Бомон-хаусом было то, что там нужно обходиться душем.
– Ну и подумаешь.
– Может быть, брат нальет тебе ванну? – предложила Эми.
Я взял Люси в охапку и встал. Поднять ее ничего не стоило, она была словно перышко. Но так выросла, что ее ноги болтались у моих колен. А казалось, всего неделю назад она была крошечным комочком у меня на коленях.
