Наконец подошла очередь подруг. Верочка получила чудесную косметичку из мягкой белой кожи, с полным набором кисточек и расчесок. К косметичке прилагалось устное поздравление.
— Будь всегда такой же красотулей.
А вот Люба получила книгу. Иллюстрированное издание ста главных достопримечательностей мира. И к нему прилагалось пожелание посетить их все уже в следующем году.
Петя получил подарочный набор средств для чистки и полировки автомобиля, красиво упакованный в кожаный чемоданчик. Не пылесос, но тоже кое-что.
— Смотрите! — внезапно раздался из толпы высокий женский голос. — А чья-то там туфля под елкой?
Все повернулись и посмотрели. Действительно, среди коробок с подарками на полу виднелась черная замшевая туфля с приметными алыми подошвами. Подруги переглянулись. Они-то хорошо знали, чья это обувь. Неоднократно любовались этими туфельками, когда они красовались на стройных ножках своей обладательницы.
А Сережа из отдела доставки прямо так и сказал:
— Вроде бы такая обувка у нашей Лизы имеется.
— Действительно. Ее туфля. Но где же сама Лиза?
Но Лизы как не было с самого начала, так она и не появилась. Зато из-под горы коробок появилась ее туфля. И как она там, интересно знать, очутилась?
Раздача подарков продолжалась дальше. Туфлю отставили в сторону и на какое-то время забыли о ней. Но затем Павел Семенович, нагнувшись за очередным подарком, внезапно замер, словно ему «прострелило» спину. А когда он все же выпрямился, лицо у него было перекошенным, взгляд остановившимся, а руки пустыми. Та коробка, за которой он потянулся, свалилась на пол. Судя по брямканью, что-то в ней разбилось.
Но Павел Семенович даже внимания не обратил на этот эксцесс. Он продолжал таращиться в одно место под елкой, и что-то не было похоже, что увиденное сильно его радует.
— Что? — зашептались все. — Что там такое?
Павел Семенович хотя и выпрямился, но лицо его продолжало оставаться бледным и перепуганным. Губы у него тряслись так сильно, что выговорить что-то нормально он был не в состоянии. Теперь уж и самые толстокожие из присутствующих смекнули, что дело неладно. К директору подскочили несколько человек, которым не терпелось взглянуть, что же так напугало их руководителя.
— Павел Семенович, что такое?
Но он только и смог протянуть дрожащую руку, указывая куда-то под елку.
— Т-там!
И зашатался. Его подхватили с нескольких сторон, отвели, усадили и захлопотали. А остальные ринулись под елочку. Внезапно раздались крики ужаса, невнятные возгласы, в которых не было смысла, одни эмоции.
Потом чей-то голос прокричал:
— Не бойтесь! Это всего лишь кукла!
Любопытные подруги сунулись в числе первых. И увиденное поразило их несказанно. Под елкой лежала кукла в полный человеческий рост. И эта кукла была одета в тот самый костюмчик восточной принцессы, который так безуспешно пыталась примерить Любочка. Увиденное почему-то неприятно поразило обеих.
— Откуда здесь мог взяться точно такой же костюм? Хозяин ателье прислал две штуки?
— И почему Лиза отдала кукле свою обувь?
Поднялась суматоха. У Павла Семеновича спрашивали, что это за кукла. Сюрприз? Но он лишь тряс головой, ничего не отвечая. Речь все еще не вернулась к нему. Стали разбирать коробки, пытаясь добраться до куклы.
И тут крики ужаса раздались снова:
— Это человек! Это не кукла!
А потом новый возглас:
— Это Лизка! Мертвая!
Услышавшему этот последний вопль Павлу Семеновичу сделалось совсем плохо. Он и раньше-то держался с трудом, а тут и вовсе лишился сознания. Разумеется, праздник на этом прекратился. Народ разделился на две части. Одни стали хлопотать над любимым директором. А вторые принялись суетиться вокруг Лизы, хотя ей было уже все равно.
— Не трогайте тут ничего! — закричал кто-то. — На месте преступления ничего трогать нельзя!
Преступление! Это слово произвело эффект разорвавшейся бомбы. Сначала стало очень-очень тихо, а потом сразу из нескольких мест раздался истошный женский визг. Он нарастал, ширился, к нему присоединялись все новые женские голоса, и вскоре массовая истерия охватила почти всю женскую половину, да и что уж там скрывать, часть мужской тоже.
Подруги не визжали и не кричали. В отличие от тех, кто в панике бросился бежать прочь от елки, они, наоборот, приблизились к ней еще. Теперь они могли видеть туловище Лизы целиком.
— Да, это она.
— И мертвая.
— И на ней точно тот самый костюм, — прошептала Верочка. — Видишь, прореху на шароварах? И топик разрезан. Этот костюм ты и примеряла.
Любочка смогла только кивнуть. Она хотя и не теряла сознания, как Павел Семенович, но чувствовала себя тоже, мягко говоря, неважно. Очень уж сильное впечатление произвел на нее тот факт, что пострадавшая была облачена в тот самый костюм, который мерила и сама Любочка. Одно утешение, что Любочка его мерила все-таки первой, а уже потом его надела Лиза и оказалась тут, под елкой.
— Что с ней случилось?
Кожа у Лизы была такой белой, какой у нормального человека быть не может. И этот застывший взгляд устремленных в никуда глаз. И скривившийся в гримасе рот.
— Она… она мертва? Ее убили?
— Похоже на то.
