Берна хотела уж было покачать головой, но тут во рту отчётливо появился вкус — вкус серебристого патронуса. А за ним — запах утренней волынки. Или то запах горелой на костре форели? Или просто свечи тут так пахнут?
— Мне… сложно сказать.
— Я испытывала нечто похожее, когда представляла себе вкус огня. Но это случалось только во время работы со стихией.
— Возможно, это происходило со мной и без чар. Кажется, припоминаю — но лишь отголоски таких ощущений.
— Но под Сенсибилитасом ты это явственно ощущаешь?
— Да. Ещё как!
— В загадке Морганы присутствуют все пять групп ощущений — зрительных (видения), звуковых — собственно слово «звуки», «цветы» представляют, судя по всему, запах, а «ягоды» — вкус. «Неся в руках» и «иди» — ощущения, которые даёт нам тело, прикасаясь к чему-либо или двигаясь.
— И что с этим всем делать?
— Видимо, объединять. А тебе это помогает делать Сенсибилитас. Возможно, суть в том, чтобы попробовать задействовать эту твою особенность во время сеансов с шаром.
— Шар и Сенсибилитас одновременно? Они же опустошат меня в два счёта.
— Да, это сильные воздействия. Но, возможно и результат окажется впечатляющим, и стоит ради него рискнуть? Впрочем, я только делаю предположение. Меня и саму смущают загадки Морганы.
— Наверное, вы правы. Стоит попробовать. Спасибо.
Профессор Госхок задумчиво молчала, глядя на свои парящие свечи.
— Э-э, если у вас больше нет ко мне вопросов…
— Пожалуй, пока нет, Берна. А сама ты мне ничего не хочешь сказать?
— Э-э, нет.
— Тогда спасибо, что зашла.
Выйдя из кабинета, Берна направилась к лестнице и чуть не столкнулась с поднимавшимся по ней Этьеном де Шатофором. К бывшей наставнице идёт вести заумные диспуты, не иначе. Увидев её, Этьен коротко кивнул и сказал:
— Отличный выдался бой вчера, Берна. Жаль, что прозевали начало и не успели выставить Репелло. Но ничего, справились. Спасибо за очень своевременный Экспульсо. Ты даже после Хиларитуса и укуса докси смогла его кинуть?
— После Хиларитуса и во время укуса докси.
— Окклюменция? — спросил он, прищурив один глаз, и не дождавшись ответа Берны, добавил: — Мне явно есть над чем задуматься.
И тут Берну что-то дёрнуло. Сейчас я ему дам над чем задуматься.
— А я сегодня, знаешь, в библиотеке изучала чертежи требушетов. Тебе не приходила в голову мысль уточнить Репелло как требушет?
Брови Этьена поползли наверх. Может, после этой фразы он влюбится в меня? замурлыкала внутри леди Берна. Через мой труп, пресекла эти мысли Берна. Ну, или через его.
— В общем, подумай над этим, а я очень спешу. У меня репетиция хора, — с этими словами крайне довольная собой Берна сбежала вниз по лестнице, вовремя перепрыгнув исчезнувшую предпоследнюю ступеньку.
Поздно вечером, лёжа в своей постели, Берна перебирала в голове события дня и возвращалась снова и снова к своему разговору с Мелюзиной. Что её тревожило? Но мысли перетекали друг в друга, путались и сливались в буйные хороводы. Замёрзшей и замершей перед внутренним взором картиной возник в памяти финал вчерашней игры. В пересказе Берны её последнее Экспульсо, которое она запустила по стене, несмотря на зубы докси, впивающиеся ей в шею, было апофеозом всей игры. Но в реальности всё было не так просто. Поле боя она помнила во всех деталях: храп насильно усыплённого лесного тролля, упавшего чётко вдоль стены и не разрушившего её остатков, последний ледяной кусок — к нему руками словно приросла Августа, не давая обрушиться. Бледное лицо, крайняя напряжённость, почти отчаяние — но Августа не сдаётся. Далее Этьен в коконе из огненных букв — один против нескольких «оранжевых» во главе с Бенедиктом. Вот шишки разлетаются во все стороны по полю противников, и Этьен подходит к Августе — её взгляд на него — его Сомниум. И тут же вслед за ним — Хиларитус в самого Этьена — наконец-то Бенедикт смог добраться до бирюзового героя. Кусочек стены готов растаять и пасть, но его замораживают Фригусом. Неужели устоит? «Оранжевые» собирают шишки при помощи Акцио — ещё немного и они перелетят на бирюзовую сторону. Ведь там больше сражаться некому. Некому — кроме Берны, которая видит это всё сквозь слёзы от смеха — до чего же смешное лицо было у Августы, когда она хватается за жалкий кусок стены, как за последнюю надежду! До чего нелеп героический Этьен с его болтливым Флаграте! А уж как забавен Бенедикт с шишками — невозможно не хохотать. Невозможно…
Возможно! Сэр Зануда говорит, что ничего смешного тут нет и что Берна — последний бирюзовый воин. Воительница! Такие не смеются из-за пустяков. Если сейчас не взорвать этот нелепый ледяной осколок — он ведь потом вечно будет торчать у тебя перед глазами. Давай же, Берна. Сейчас! Ай! Проклятые докси — до чего смешно, что меня кусают именно в этот драматичный момент! Прекрати смеяться! Сейчас же — Эскпульсо!
