Седрик выпил зелье и ощутил тепло, растекающееся по телу волнами. Ему даже показалось, что в нём прибыло витальности — вот что значит адресное зелье!
— А какой будет красящий элемент в татуировке? — спросил он у Гертруды, глядя, как она собирает свои волосы на затылке и закрепляет узел палочкой.
— Охра, как и у меня.
— А магический?
— Секрет.
— Ну, Гертруда, скажи! Вдруг мне не понравится?
— Пепел феникса. У Стефании недавно было перерождение, и Айдан собрал для тебя потом оставшиеся после этого крохи пепла. Как раз хватит для руны. Подходит тебе, мой привередливый ученик?
— Да, моя многомудрая наставница.
— Тогда лежи и, пока я буду наносить руну, не шевелись.
— А языком шевелить можно?
— Нужно! Такова традиция — пока я буду занята татуировкой, ты должен говорить о том, чему ты научился — просто подряд всё, что приходит в голову по этому поводу. И готовься говорить долго и вдохновенно — это займёт немало времени. Репелло! Протего Тоталум! Лумос!
Защитная стена выросла куполом над ними, и Седрик улёгся на мягкий мех, устраиваясь поудобнее. Он подложил себе руки под голову и вздрогнул, когда игла в руках Гертруды прикоснулись к его спине впервые. А затем, привыкнув и расслабившись, он почти забыл о том, что она делает, и начал говорить, не задумываясь и не останавливаясь.
— Огонь — сложная стихия. Все четыре могут разрушать, но три другие словно сами стремятся поддерживать, созидать и давать жизнь, а губят её — только когда разозлятся. Огонь же — наоборот. Он спешит разрушить и превратить всё в пепел, а чтобы он созидал — его нужно уговорить. Но люди научились это делать — они согреваются огнём и готовят на нём пищу, они освещают им свой путь… ай!
— Извини! Может, всё-таки зелье?
— Нет, не надо. Но если я несу бред — то лучше налить мне вина, и, возможно, меня переключит на баллады.
— Лежи уже. И продолжай нести свой бред.
И он говорил и говорил, удивляясь, сколько в нём накопилось невысказанных мыслей про огонь, — про изготовление сплавов и глиняной посуды, про трубы, по которым поднимается дым от очагов, и про наковальню кузнеца, про ожоги и погребальные обряды, про извержения вулканов и падения горячих камней с небес — всё то, о чём он читал в бесконечных фолиантах, и видел сам. Время шло — Седрик не представлял, сколько он уже так лежит, выдавая потоки слов, — минуту или час. Луна плыла к западу, а слова текли легко, опьяняя его самого идеями, которые рождались на ходу.
— А так называемый греческий огонь — это же просто Инферналус! — говорил Седрик. — Недаром его рецепта нигде нет: наверняка маги делали вид, что изготовляют некую смесь, а сами просто пускали в противника заклинание адского огня. И вот я что ещё подумал: изобретатель Инферналуса, кем бы он ни был, явно отталкивался от идеи уточнённого Конфринго.
— Уточнённого как именно?
— Уточнённого — не знаю — может, на причинение зла? На желание убивать и сжигать всё на своём пути, включая не только материю, но и дух? Какое уточнение может быть инфернальнее? То, что ты говорила мне сегодня про рифмы, помнишь? — что «огонь» срифмовали уже со всем, чем могли?
— Я говорила такое сегодня?
— Ну да, когда дразнилась утром. Так вот, ты права — огонь метафоризировали все, кто брал в руки перо. И это неспроста. Наши сильные чувства охватывают нас пламенем, которым сложно созидать, но разрушать оно готово сразу и всё. Чтобы созидать — тут пламя нужно покорить. Уточнить его на добро, понимаешь?
— Я пытаюсь, но мой мозг сосредоточен на другом. То, что я делаю, требует и ловкости рук, и магии одновременно. Так что я пока отвечу просто «угу» на твой вопрос.
— Хорошо, пусть будет «угу». Бывают ответы и похуже. Кстати, я думаю, что драконы уточняют пламя на добро. Например, когда в него влетают влюблённые фениксы. Или мы с тобой.
— Если Сердцеедка уточнила своё пламя — то лишь потому, что её уговорила Стефания. Нас с тобой она бы сожгла с большим удовольствием, как мне показалось.
— Могла бы просто сказать «угу».
— Угу.
— Вот так лучше! Так или иначе — мы поймали её уточнённое пламя. Мы явно можем сотворить с его помощью что-то необыкновенное. А ещё — почему бы нам не попробовать уточнить Конфринго на созидание?
— И что при его помощи созидать?
— Понятия не имею. Но можно ведь попробовать. И, как с Инферналусом, вложить эту идею в отдельное заклинание.
— Сегодня я не могу тебе возразить, дорогой маг огня без одной минуты. Ещё немного и — твоя руна будет готова.
Седрику вспомнился ещё один трактат Роджера Бэкона, который он прочёл недавно — про озарения. Может, именно озарения и сможет приносить чудотворный огонь? Чудотворный, чудесный, волшебный — слова зазвенели в голове — прозвище «Doctor Mirabilis» закружилось огненным Флаграте, слово «Doctor» оторвалось и улетело куда-то, а «Mirabilis» продолжило порхать искрящейся бабочкой перед глазами.
— Mirabilis… Какое из латинских названий огня с ним сочетается лучше?
— Подожди… секунду. Всё, готово! Что ты спрашивал? Огонь по-латыни? Ignis?
— Ignis Mirabilis!
