Любовь и квиддич, квиддич и любовь — эти две напасти охватывали Хогвартс по весне, что было, по мнению Берны, весьма прискорбным явлением. Точнее, так она считала ранее — например, год назад, когда к апрелю разговоры о влюблённостях внезапно вытеснили все другие темы, а профессор Кэррик начала разбирать на уроках отворотное зелье. Сейчас же Берна сама угодила в этот водоворот — как раз из-за профессора по зельеваренью. Она предавалась этим размышлением в Главном зале за обедом, уныло помешивая в глиняной миске шотландскую похлёбку — слишком густую, на её вкус, и с неаппетитными вкраплениями сомнительной лиловой фасоли.
А вот интересно, будет ли и О’Донован проходить с ними отворотное? Берна тут же нарисовала в воображении лирическую сцену: «Помочь тебе с формулой, Берна? — спрашивает её профессор. — В кого ты влюблена? В вас, конечно же, профессор, — спокойно отвечает она, не поведя бровью. — О, не вари тогда это зелье, Берна, дорогая! — молит её он. — Ты разобьёшь мне этим сердце! Нет, уважаемый учитель. Так надо! Это тема вашего урока — да быть тому!» Кх, кх, прокашлялся сэр Зануда, не лучше ли сварить его, в самом деле, раз уж настолько всё запущено? Берна закатила глаза — и остановила взгляд на потолке, где пролетали тучи и явно собирался дождь.
Зато тема квиддича её по-прежнему волновала мало — какое счастье, тянула леди Берна, — можно продолжать презрительно хмыкать, когда начинаются обсуждения матчей. Первая игра сезона — Слизерин против Рейвенкло — уже назначена на грядущую пятницу, и страсти по этому поводу накалялись. Артур умудрился снова подраться с Бенедиктом, за что оба получили наказание: их отправили собирать накопившуюся в подвалах слизь бандиманов. На перемене между трансфигурацией и заклинаниями Камилла Паркинсон и Илария Кеттридж язвительно обсуждали любовный треугольник ловцов — Адама Трэверса, гриффиндорки Сью и зеленоглазого Алана из Хаффлпаффа, а Эмеральдина накричала на них, что они ничего не понимают в квиддиче. Любовь и квиддич, квиддич и любовь…
Берна с трудом скрывала своё раздражение: после выходных, проведённых с родителями, настроение испортилось, как зелье, в которое тайком подбросили лишний ингредиент. А ведь она полетела в родительский замок на ветрах весны в таком приподнятом расположении духа! Её очищающее зелье заработало ей похвалу профессора О’Донована, а занятие по бестиологии — последний урок в пятницу — и вовсе был чудесен, так как профессор Макфасти отправился с шестиклассниками на восточное побережье. Их задание состояло в том, чтобы разыскивать яйца голубых гиппокампов, которые пришли на нерест к шотландским берегам. «И отчего им не сидится в Средиземном море? Там же тепло!» спрашивала Айлин, а профессор Макфасти лишь плечами пожимал: «Влечёт их на север, и всё тут». Да только приливы и отливы тут такие, что вода то поглощает полностью пляж, то снова убегает на полмили в море. После отлива на берегу остаются лужицы с морской водой, и порой в них можно углядеть полупрозрачное яйцо с голубоватым жерыбёнком внутри. Вот их-то следовало собирать, чтобы затем осторожно перенести в море у скал, где их точно не выкинет на берег. Конечно же, урок быстро превратился в весёлую беготню у моря, особенно когда Макфасти со своим псом, Хизер и ещё несколькими учениками ушли охотиться на акнерысов, чьи гребешки позарез нужны зельеварам. Солнце светило вовсю, отражаясь в сотне глазастых лужиц на берегу, и бриз приносил запах соли и рыбы. Беспечность и беспричинная радость одолели Берну, как и всех вокруг, — она носилась, прыгала через лужи и уклонялась от Канто, уточнённых на комические куплеты. Впрочем, нет, не все веселились — краем глаза Берна заметила, что Августа не бегает и не поёт, а продолжает молча искать яйца гиппокампов. А мы знаем её секрет, шептала внутри леди Берна.
И вот это морское настроение родители сумели испортить «взрослым» разговором о том, что у Берны скоро закончится шестой год обучения, а на седьмом — стоит уже и присмотреться к молодым людям, которые могут составить ей достойную партию. Лучше всего с представителем Древнейшего и Благородного Дома, конечно. С кем же — с Камиллой Паркинсон или с Эмеральдиной Сэлвин? язвительно поинтересовалась Берна. Или может быть — с Мелюзиной Роул?! Отец не оценил её сарказма и напомнил, что у Роулов есть ещё и сын. Но ему же десять лет, папа! Десять! Он ещё даже не учится в школе! Единственного наследника Мэлфоев уже успела захватить Августа Лестранж — может, Макмилланы как-нибудь позволят своей единственной дочери выбрать жениха по зову сердца? Но зова сердца отец тоже не оценил.
