Интересно, Августе тоже пришлось выслушать подобное от своих родителей? Это бы многое объясняло, прошептала леди Берна. У Николаса Мэлфоя, как мы все догадывались, был роман с Уиллом Уилсоном, а после его гибели и провала плана Горгоны Блэк, Мэлфой покинул школу, не сдав выпускные экзамены и перестав бывать в обществе. Если Августе так хочется страдать от тайной любви к Шатофору, то почему бы это не делать, будучи замужем за человеком, которому всё равно, что там у неё на душе? И который, при этом, наследник Благородного и Древнейшего Дома. Нет, определённо в помолвке Августы проглядывает смысл.
А вот, к примеру, юный Макфейл, продолжали наступать на неё родители. Макфейлы — не такой известный Дом, конечно, но богатый и, в общем и целом, вполне достойный. Их сын, кажется, на твоём курсе, хоть и в Хаффлпаффе. Не идеальный вариант, конечно, но стоит и его рассмотреть. На безрыбье и бякоклешень — рыба. Тут Берна не выдержала. Эльвендорк Макфейл? Главный растяпа и остолоп среди шестиклассников? Даже Макгаффин в его бытность жертвой постоянных Конфундусов не совершал таких глупостей! Додумался недавно съесть полностью гребешок акнерыса перед уроком боевой магии, чтобы усилить сопротивляемость чарам, отчего из его ушей полезли фиолетовые волосы! Вы такого себе зятя хотите? Бякоклешень, вот уж воистину.
Берна отодвинула похлёбку и глянула в сторону стола Хаффлпаффа. Макфейл о чём-то говорил Освальду Лонгботтому — явно жаловался, поскольку тот вместо обычной жизнерадостности излучал обречённую скуку. Отправляя в рот ложку похлёбки, Макфейл поймал на себе взгляд Берны и тут же подавился и закашлялся — Освальд принялся стучать его по спине, пожалуй, сильнее, чем требовал того случай. Берна брезгливо отвернулась и сосредоточила взгляд на еде. Рисовый пудинг был сегодня двухцветным — жёлтым и зелёным. Чем это домовики его подкрасили? задумалась Берна, пододвигая к себе пудинг и принюхиваясь. Зелёная часть пахла петрушкой, что не вызывало аппетита, а вот жёлтая — шафраном. Берна взяла нож и стала аккуратно отделять жёлтую часть от зелёной и перекладывать себе в тарелку. Но затем ей как назло вздумалось соотнести зелёно-жёлтый пудинг с брачным союзом Слизерина и Хаффлпаффа, от чего аппетит пропал окончательно. Отодвинув от себя тарелку, Берна посмотрела на стол Рейвенкло — не наблюдает ли случайно за ней Мэгги, с которой они уже месяц поддерживали подчёркнуто вежливые отношения, согласно великому и ужасному «древнему закону учеников». Но Мэгги была занята разговором с Этьеном, а за Берной, кажется, наблюдал Мартин Фитцпатрик — он быстро отвёл глаза и обратился, как ни в чём не бывало, с вопросом к сидящему рядом Элиезеру. Мартин тоже из аристократичного дома, констатировала леди Берна, но маггловского. Зато наверняка он смог бы показать несколько финтов на мечах, возразил сэр Зануда. Наверняка он такой же занудный, как ты, только с придурью, фыркнула Берна, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу. Он же староста Рейвенкло! В голове у неё крутился стишок, придуманный Пивзом:
Рейвенкло — хоть сто раз умник -
В каждом притаился Урик.
Урик Чудаковатый был известным магом-выпускником Рейвенкло — он прославился странными выходками, к примеру, привычкой носить на голове медузу вместо шляпы. Когда ученики дурачились на побережье, и кто-то из Рейвенкло (Бенедикт, вроде бы) нашёл медузу и стал предлагать её другим в качестве шляпы в стиле Урика, Берна смеялась вместе со всеми. Но сейчас, когда её переполняло раздражение, воспоминание не показалось забавным. Все вокруг бякоклешни и Урики-придурики. Крики и взрывы хохота, донесшиеся от стола Гриффиндора, заставили её добавить: и джарви, конечно.
— Берна, позанимаемся? — спросила нагнавшая её у дверей Мелюзина.
— Давай вечером. Сейчас я в Пещеру собиралась, — ответила Берна, довольно резко.
— Тогда я тебя провожу до квиддичного поля — там будет тренировка Слизерина, — проговорила Мелюзина, игнорируя Бернину резкость. — Я хотела посмотреть, как наши играют. Думаешь, есть у них шансы победить Рейвенкло? И интересно, дойдут ли старосты до тренировки…
Берна вздохнула: Мелюзине нравился де Руэль-Марсан с его тяжёлым взглядом и романтичной копной чёрных волос. Но про него говорили, что он влюблён в Филиппу де Монфор: воистину трагический выбор для слизеринца! Не приглядеться ли к нему на тренировке? Эх, любовь и квиддич, квиддич и любовь…
— Ладно, пройдёмся вместе до поля. Но мне всё равно, кто там победит в пятницу. Хотя нет — я порадуюсь, если наши покажут этим Урикам-придурикам, где руноследы зимуют.
Поздравляю, отметил сэр Зануда. Теперь нашей Берне не чужды ни любовь, ни квиддич.
После того, как Мелюзина попрощалась с Берной у квиддичного поля, её нагнала Августа, которая также направлялась к пещере. Обеих перехватили по дороге промозглый ветер и дождь, но Августа взмахнула палочкой, и капли дождя начали пролетать мимо них.
— Что это, Репелло? — спросила Берна.
