Я уже успел заснуть, когда рядом оказалась Кристина. Она редко так поступала — появиться в моей хижине посреди ночи, без предупреждения, прямо на постели — это был не её стиль. Но я обожал, когда она так делала, и ещё толком не проснувшись, я повернулся, чтобы обнять её, ощутить её запах и тепло до того, как увижу её лицо и услышу голос. Земля во мне наполнилась весной и силой, а Огонь — радостью и страстью, и только Воин отметил, что Кристина так может поступить только, когда сильно из-за чего-то переживает. Поэтому я открыл наконец-то глаза, зажёг огарок свечи у кровати и посмотрел на неё. Так и есть, во взгляде — агония тревоги.
— Рассказывай, — сказал я.
— Сначала принеси мне муки и овсяных хлопьев.
— Что?
— Мне нужно испечь сконы.
— Сейчас?!
— Мне нужно подумать. Для этого неплохо было бы занять чем-то руки.
— Я могу тебе предложить одно прекрасное занятие…
— Предложишь, но потом. Мне нужно подумать, говорю же.
Я вздохнул, поднимаясь с постели.
— Мука, хлопья — что-то ещё?
— Молоко, масло, одно яйцо.
— Ты ведь понимаешь, что у меня нет всего этого тут?
— Понимаю. То, чего у тебя нет, наверняка найдётся на кухнях в Хогвартсе.
— Домовикам тоже нужно спать иногда.
— Айдан, я бы никого не тревожила, если бы это не было особым случаем. Поверь мне.
— Я верю, Кристина. Сейчас всё раздобуду.
Я оделся и переместился в подземелье — в коридор между входом в Хаффлпафф и кухнями. Привидение Кровавого Барона взвилось к потолку, а Толстый Монах схватился за грудь.
— Мерлиновы поджилки, ну вы даёте, профессор! Пугаете по ночам привидения, которые мирно беседуют о вечности и никого не трогают!
— Прошу прощения. Срочно понадобилось зайти на кухни.
— О, как я вам завидую, — с мечтательным выражением на лице произнёс Монах, поглаживая свой прозрачный живот. — При жизни подобные желания сильно скрашивали моё бренное существование…
Я отворил дверь, зашёл в тёмную кухню, полную ночных шорохов и множества запахов и сказал «Лумос». В свете палочки я разглядел спящего на ворохе полотенец домовика — ночного дежурного. Хогвартские эльфы никогда не оставляли кухни без присмотра. Делать нечего — придётся разбудить.
— Бэббли, это ты? Проснись.
Эльф мгновенно распахнул огромные глаза и подскочил.
— Прэттли к вашим услугам, господин.
— Точно, Прэттли. Извини, перепутал.
— Ну что вы, господин. Нас с братом никто не различает — даже другие домовики путают. Прэттли может вам чем-то помочь, господин?
— Прости, друг, что разбудил. Госпоже Кэррик срочно понадобилось всё для выпечки сконов. Мука, овсяные хлопья, молоко, что-то там ещё.
— Конечно! Прэттли немедленно соберёт. Масло вам ещё понадобится. И соль с сахаром. Или госпожа предпочитает мёд?
— Слушай, я и не знаю. Сахар и соль, да и мёд тоже, у меня найдутся — ты мне остальное собери.
— Сию секунду! Прэттли добавит вам изюма. И сушёной клюквы, пожалуй, тоже. Госпожа Кэррик её любит.
Надо же, а я и не знал, подумал я, глядя, как Прэттли заметался по кухне и защёлкал длинным пальцами. В считанные минуты передо мной появилась корзина с аккуратно уложенными в неё припасами. Поблагодарив домовика и пожелав ему приятного остатка ночи, я подхватил корзину и аппарировал обратно в хижину. Кристина уже развела огонь в очаге и сидела возле него, задумчиво гладя сонного Иниго. Она переоделась в одну из моих рубах и перевязала волосы платком. Я поставил корзину на стол и подошёл к камину, протягивая руки к пламени. Огонь ощутил тревогу Кристины — даже нечто больше, чем волнение. На сердце стало тяжело.
— Расскажешь теперь?
— Английская армия стоит под Пуатье, — сказала она, ополаскивая руки водой и принимаясь за сконы. Я смотрел, как она достаёт необходимую ей утварь и очищает при помощи Тергео глиняную миску, о существовании которой я уже и забыл. Лучше не думать, что у меня в ней могло храниться. Я бы и об английской армии под Пуатье с удовольствием забыл, но выбора не было. Воин во мне наполнился гневом, а Земля — памятью о погибшей когда-то из-за раздоров между королями девушки по имени Стефания.
— Ею снова командует принц Эдуард — тот, который показал себя при Кресси два года назад. Чёрный Принц.
— Тот, который сделал тебе предложение?
— Кто только мне его уже не сделал! Эдуард, между прочим — восемнадцатилетний мальчишка. И, как видишь, сегодня я здесь, с тобой.
Я вздохнул и спросил, что думает об этом всём её брат, король Давид.
— Мой брат тоже под Пуатье, с отрядом из пятисот шотландских рыцарей. Конечно, Франция кричит о предательстве Шотландии — мы ведь издавна были союзниками.
Мука полетела в миску, подняв белое облачко, пока Кристина просеивала её чарами — просто руками, без палочек и слов. За мукой последовали овсяные хлопья.
— Мама всегда пекла сконы, когда её навещал мой отец, — сказала вдруг Кристина совсем другим голосом. Я тут же представил себе легендарного короля Роберта Брюса в доме его возлюбленной в Кэррике и маленькую Кристину. Приходил ли он туда, когда становилось слишком тяжело, и нужны были безоговорочная любовь и поддержка? И сконы посреди ночи…
