Скоро, скоро я смогу написать семейный портрет, где все будут магами! И Фильберт получит своё письмо из Хогвартса! Или послать его в Бобатон, подальше от всех этих безумцев с конфигурациями? Посмотрим, как ляжет карта с этой войной.
— Что ж, Мелюзина, приведи брата, пожалуйста. Время пришло. Мортимер, как наш гость?
— Искренне надеюсь, что готов.
— Шерли?
— Шерли готова, госпожа Роул.
В руках у домовички фиал с противоядием — она его нежно поглаживает и забирается на стол. Если Сен-Клер опять вздумает бунтовать, она тоже сможет помочь. Мелюзина возвращается с Фильбертом. Я обнимаю его, а потом смотрю в глаза.
— Мама тебе обещала, что ты будешь магом, не правда ли?
Фильберт кивает в ответ, не произнося ни слова. Я ощущаю, как он волнуется. Мама-то обещала, думаю я, но пока безумцы не провели обряд с Макгаффинами, я и понятия не имела, как это осуществить, да ещё до одиннадцатилетия Фильберта. Но сын и сам подбросил главную идею — когда он гулял с Мелюзиной в Хогсмиде, то разговорился с какой-то болтливой девчонкой Полли, а та рассказала ему, что у их постояльца есть склянка с огнём дракона. Сын начал расспрашивать нас про этот огонь, и вскоре мне и самой стало интересно. А дальше, при помощи шара, всё быстро сложилось в одну цепочку. И вот он, долгожданный миг.
— Я снимаю с вас Петрификус, любезный господин де Сен-Клер. Тут дети — так что прошу вас, ведите себя прилично. Помните, что и я, и моя супруга держим вас постоянно на прицеле, а ещё нам помогает вот эта милейшая домовичка. У неё в руках, кстати, противоядие, которое может спасти вашу бывшую наставницу, достопочтенного профессора Госхок. И она направится с ним в Гринграсский замок, как только вы выполните то, о чём я вам рассказал. Не правда ли, Шерли?
— Да, господин. Шерли сделает всё именно так. Шерли не терпится спасти любимую супругу её господина, — говорит она. — Покойного, но не забытого господина.
— Яд, прошу заметить, редкий, и безоар от него не спасёт. Только вот это противоядие. Сварить ваши друзья такое же могут, бесспорно, но на это уйдёт время, коего у них, как вы понимаете, нет. Вы, судя по вашему взгляду, не верите нам? Тогда извольте взглянуть своими глазами.
Я нетерпеливо настраиваюсь на работу с шаром — когда же я это делала в последний раз? Сегодня утром? Как давно это было! Я представляю себе палитру и развожу на ней краски. Мысленно разбивая яйцо, я примешиваю его к своим любимым цветам — розовому, зелёному и жемчужно-серому. Шар откликается, радуется мне, тянется к моим мыслям, как младенец к груди, наполненной молоком. Видения в нём наливаются цветом, и я прошу показать Гертруду Госхок. Шар медленно вращается и поднимается в воздух, и образ лежащей на постели женщины появляется в его глубинах, постепенно увеличиваясь. Рядом с ней кто-то есть — кажется, это хогвартский профессор по зельеваренью. Прошу шар показать его лицо — тревога на нём читается отчётливо, а затем требую от шара лицо самой Госхок крупным планом. Мой милый шар справляется отлично: и бледность, и боль, и безумный взгляд — всё вытягивает он из зрелища, а я щедро добавляю штрихи видимой лишь мне кистью. Смотрю на Сен-Клера, и с радостью отмечаю, что от него ничего не ускользнуло. Благодарю шар, но оставляю его парить в воздухе — на тот случай, если у кое-кого внезапно начнёт пропадать желание содействовать в превращении Фильберта Роула в волшебника.
— Нексус Ментиум, — произнесла я, предвкушая то, что должно произойти дальше.
Меаллан О’Донован, вечер
Что же ты наделала с собой, Гертруда? Такой сильной магической интоксикации, как сказал доктор Лохрин, ему давно не приходилось видеть. Плащ с руной мы сняли, палочки убрали подальше. Обе с рунами — эх, Гертруда! Какие ты зелья пила и что ещё творила сегодня? Одно радует: яд в склянке, с которой тебя нашёл Айдан, ты не выпила, несмотря на то, что наложивший Конфундус добивался явно этого. Но, видимо, не учли того, что ты уже успеешь сама себя довести до невменяемого состояния и физически не сможешь выпить яд.
Ни малейшего магического воздействия — даже Специалис Ревелио больше не говорить на неё, строго сказал доктор Лохрин и отправился в палаты зельеваренья, чтобы приготовить немагическую успокоительную настойку. Я проверил в который раз гармонизатор — единственное волшебное средство, которое может и должно ей помочь. Ему бы ещё час постоять. Полчаса хотя бы. Я мерил шагами спальню в Гринграсском замке, куда перенесли Гертруду: перемещение в Хогвартс было бы сейчас опасно для её жизни… Она металась на постели и бредила, а порой стонала, словно от боли. Надеюсь, Айдан с Зореславой и Перенель быстро справятся со своей миссией по спасению Седрика — пока он в опасности, кто знает, как это действует на Гертруду.
Наконец-то доктор Лохрин вернулся с настойкой, и с большим трудом нам удалось напоить им Гертруду.
— Как там зелье-гармонизатор?
— Совсем немного осталось до полной готовности, — ответил я.
