Она вышла из кабинета и направилась к директрисе: только у неё можно было раздобыть то, что ей было нужно для предстоящего разговора. Гертруда надеялась, что та не станет спрашивать, зачем. Сказав нахмуренной горгулье пароль — берёзовый сок — и отогнав воспоминания о трёхадресном зелье защиты от магического огня, она поднялась по каменной лестнице в круглый кабинет директрисы. Госпожа Клэгг задала множество вопросов про новую конфигурацию и предложила несколько своих идей, а затем выдала Гертруде то, за чем она пришла, и не стала больше задерживать. По дороге обратно Гертруда перехватила в коридоре Констанцию Рэбнотт и попросила её передать профессору О’Доновану, что она ждёт его в своём кабинете, чтобы обсудить программу экзаменов. При словах «программа экзаменов» Констанция сделала большие глаза и быстро закивала, а затем шустро убежала. Послать Меаллану патронуса Гертруда не могла. Пожалуй, я просто не смогу сейчас вызвать патронуса, призналась она себе.
Вернувшись в свой кабинет, она поставила на стол склянку, развела снова огонь в камине, а сама забралась на подоконник и закуталась в плащ. Несколько свечей поднялись в воздух и медленно поплыли перед ней, но и это вызывало болезненные воспоминания, так что Гертруда загасила их и вернула на стол. Струйки дыма потянулись от огарков к потолку, и пока она бездумно следила за ними, дверь скрипнула, и на пороге появился Меаллан.
— Можно?
— Да, заходи.
— Я думаю, программу экзаменов обсуждать не будем?
Она подняла на него глаза. Нет, он не издевался и не пытался шутить. На его лице не было и тени улыбки, а во взгляде она прочла отражение такой же боли, какую испытывала сейчас она сама. Сочувствие шевельнулось в ней, но быстро закралось поглубже, вспугнутое другими эмоциями.
— Там на столе склянка. Выпей, пожалуйста.
— Что в ней? Я выпью в любом случае, но просто хотелось бы знать, к чему готовиться.
— Это Веритасерум, конечно.
Меаллан молча кивнул, затем сделал глубокий вдох и взял со стола склянку. Откупоривая её, он произнёс.
— Я прошу тебя, Гертруда. Прежде чем задать те вопросы, которые ты собралась задать, спроси про гейсы. Пожалуйста. Так… будет проще.
Сказав это, он опустошил склянку и сел на стул. И тут же поднялся, подошёл к ней ближе и прислонился спиной к той стене, в которой было окно.
— Что ж, расскажи мне про свои гейсы, Меаллан, — сказала, наконец, Гертруда, надеясь, что он не заметил дрожь в её голосе. Может, всё-таки не стоило сегодня? Впрочем, отступать поздно. — Ты давно собирался.
— Да, и виню себя за то, что так и не сделал этого раньше. В общем, история такова. Когда я был молод и глуп — лет двадцать назад — была в моём родном селении, на юге Ирландии, одна женщина. Мейв её звали — в честь той известной Мейв, которая прославилась победами в метаморфозах. Мейв из моего селения, однако, гордилась другими победами — над мужчинами, чьи сердца она разбивала, как иные разбивают яйца над сковородкой. Конечно, она была и красива, и умна, и искусна в магии — в общем, сопротивление было бесполезно. Но я был, как уже сказал, молод и глуп и, что хуже всего, уверен в своих силах. И вот, когда она намечала очередную цель, её взгляд остановился на мне. Недолго думая, она принялась меня обольщать, а я решил, что проучу её. Если бы я просто отказался с самого начала от встреч и общения с ней, всё могло бы быть иначе, но я на первых порах делал вид, что увлечён. То есть, я и был увлечён ею — Веритасерум не даст соврать — сложно было не попасть под её очарование. Но я не любил её и в решающий момент собирался её оттолкнуть. Так оно и случилось: настал день, когда она вернулась с охоты и пригласила меня отпраздновать с ней удачный лов. И я пришёл к ней после захода солнца, и слушал её речи, и пил её вино, и гладил её пса, и дождался момента, когда она прильнула ко мне, чтобы, наконец, сказать, что не желаю быть с ней. Мейв пришла в ярость и немедленно наложила на меня три гейса. Первый ты знаешь и второй тоже. А третий был таков: не отказывать женщине, которая меня возжелает.
Гертруда подняла на него глаза. Он оторвался от стены и начал ходить по кабинету. Она ощутила, что ему, как и ей сегодня, нигде не найти удобной позы или просто капли уюта в мире. Она сильнее закуталась в плащ, а он продолжил свой рассказ.
— Я рассмеялся тогда — мол, что за ерунда? Подумаешь, не пить после захода солнца! Можно и днём напиться! Не гладить чужих питомцев — ну, обидно слегка, потому что я любил их потрепать за ухом, но не смертельно. А уж третий-то и вовсе забавный — вот уж будет повод наслаждаться любовью женщин. Но мой смех разозлил её ещё больше, и последнее слово было за ней. Не слово, а настоящее проклятье, утверждавшее, что не сладость, а горечь принесёт мне третий гейс. А уж самой горькой будет та любовь, кричала Мейв в яростном вдохновении, о которой попросит тебя женщина, которую ты искренне полюбишь. Я не представлял себе, как это может случиться, но тогда я многого ещё себе не представлял.
