Через час Берна вышла из кабинета профессора, держа в руках исчерченный сложными схемами и диаграммами свиток, чётко осознавая две вещи: во-первых, ей, несомненно, само мироздание велело стать великой прорицательницей, во-вторых, если Элиезеру удастся превратить свою сестру в мага, она попросит его проделать с ней тот же фокус наоборот — сделать её простым магглом, чтобы она могла прожить свой век без всех этих сложностей. Особенно без учёта персонального лунного цикла. Берна остановилась на полпути вниз по спиральной лестнице и долго стояла, затерявшись в путанице собственных мыслей. Затем быстро побежала вниз, внезапно повеселев, и даже кинула на ходу какую-то любезность сэру Кадогану, который вытянулся в струнку и поклялся убить ради неё любое чудовище или лучше два.
Вечером, пока большинство слизеринок сидели в гостиной и взахлёб обсуждали предстоящий бал, она уединилась в спальне, зажгла свечи и поставила перед собой хрустальный шар. Из всего потока сведений, обрушившегося на неё сегодня в кабинете профессора Диггори, она вычленила то, что показалось ей важным. Так, что там было? Во-первых, обращаться слишком часто к шару опасно. Что ж, тем лучше — не придётся каждый день вглядываться в его мутные глубины. Во-вторых, начинать нужно с простых вопросов и постепенно учиться находить с шаром общий язык. Не совсем понятно, но, по крайней мере, «простые вопросы» она осилит. В-третьих, время для шара значения не имеет, так что понять, настоящее он показывает, прошлое или будущее — это задача не из лёгких. Ну, как обычно. В-четвёртых, вопросы «да или нет?» сложно использовать в работе с шаром — разве что удастся наладить с ним отношения (и молчим, молчим про настройку шара по лунному циклу) — лучше пробовать вопросы «кто», «что», «где», «как» и так далее. Это шар сможет показать и, главное, его ответы на такие вопросы несложно будет понять. И наконец, многое спросить у него за раз не выйдет — шар быстро опустошает внутренний сосуд.
— Ну, поехали, — сказала Берна и всмотрелась в шар. В нём отразились её глаза, похожие в таком ракурсе на огромные глаза рыб и русалов, частенько подплывавших к окну гостиной Слизерина и с любопытством заглядывающих внутрь. Берна немного поигралась, глядя, как её и без того пухлые губы расплываются на полшара или ноздри становятся похожими на дупла в дереве, а потом собралась и настроилась, пытаясь проникнуть взглядом внутрь шара и вложить каплю магической силы.
Шар сразу отреагировал на её взгляд: внутри его закружились размытые образы, перетекающие один в другой. При этом даже поддержание этого контакта тянуло из фамильной Берниной супницы немалое количество витальности.
— Какой же ты прожорливый, — воскликнула Берна и перешла к делу. — Что самое простое? Ну, пусть будет родительский дом.
Видения в шаре преобразились в знакомые очертания массивного донжона родового замка Макмилланов. Берна спросила, чем занят её отец, и донжон распался на сотни крошечных кирпичиков, а потом снова собрался в целостную картинку: отец Берны, Теодорик Макмиллан, с его суровым взглядом из-под нависших бровей что-то говорил выстроенным в ряд эльфам-домовикам. Берна наблюдала такую картину не раз перед важными событиями — празднествами или визитами тётки. Может, это и есть картина из прошлого? Чувствуя, что силы подходят к концу, она спросила про мать, и тут же увидала её в постели, читающей что-то при свете свечей. Что она читает, подумала Берна, и ракурс изменился — теперь она смотрела на свиток с точки зрения своей мамы, видя её руки со знакомыми кольцами и… собственное письмо, отправленное домой со школьной совой вчера утром. «…хотя в целом, конечно, дорогая матушка, всё у меня в порядке, не подумай, что я жалуюсь…» успела прочесть Берна до того, как видения в шаре резко исчезли, а она сама ощутила полную опустошённость. Надо сварить себе зелье для пополнения сил, подумала она, убирая шар и чуть не выронив его из ослабевших рук. День таки был долгим и холодным — ну разве я не великая провидица, думала она, натягивая ночную сорочку и быстро забираясь под одеяло. А в бане попотеть было бы даже неплохо, мелькнула последняя мысль, и Берна провалилась в глубокий, как океаны неизведанного, и беспокойный, как бег по спиральной лестнице, сон.
[1] «Про Пирама и Фисбу» (лат.)
[2] «Всегда, злая стена, ты влюблённых разделяешь» (лат.)
========== Глава двенадцатая ==========
Из завещания Игнатии Уилдсмит (написано незадолго до её смерти, в 1340 году)
А детям моим, Орландо и Оливии, завещаю я труды мои, в коих среди всего прочего зашифрован рецепт создания порошка Флу, мною изобретённого. Не нажила я богатства, учёными исследованиями занимаясь, но возлагаю надежду на потомков моих: пускай порошок сей изготовляют и продают, а секрет создания — хранят в тайне, дабы потом передать его наследникам своим, по моему примеру.
Седрик де Сен-Клер, 24 ноября 1347 года
