Господин Роул тем временем провозгласил, что Роджер Бэкон, хоть и был магглом, многое знал из неизвестных источников об искусстве магии, отчего его труды бесспорно достойны изучения, и подвёл Седрика к нужному стеллажу.
— Что ж, оставляю вас черпать из кладезя мудрости. И извольте оказать честь — разделить с нами трапезу. Вы услышите колокол. Надеюсь, нападки господина Бэкона на магов раззадорят ваш аппетит.
Седрик поблагодарил его и взял в руки увесистую рукопись. Когда господин Роул вышел из библиотеки, Седрик на всякий случай достал палочку и проверил манускрипт при помощи Специалис Ревелио, обнаружив защитную руну — кому-то были дороги эти труды Удивительного Доктора. «Epistola fratris Rogeris Baconis de secretis operibus artis et naturae, et de nullitate magiae»[2], прочёл он на титульном листе знакомое латинское название, но внутри, к счастью, текст действительно был в переводе на французский. Загадочный Бэкон: описывая «ничтожество магии», он давал при этом немало ценных сведений о ней: волшебники только диву давались. Многие вдохновились его трудами на смелые эксперименты, а знаменитая зашифрованная часть его сочинения о порохе подсказала Игнатии Уилдсмит путь к созданию порошка Флу. О последнем Седрик знал от своей наставницы, но мысли о ней он немедленно прогнал из головы. Сейчас его задача — читать и выискивать интересные сведения про огонь.
Главу «О ложных явлениях и призывании духов» Седрик быстро пролистал — это он уже читал на латыни и ничего интересного тут не нашёл. Главу «О магических формулах, заклятиях и их использовании» он пробежал глазами и убедился, что автор противоречит сам себе, призывая то ли запретить магические формулы вовсе, то ли использовать их строго в надлежащее время сообразно небесным законам. В главе «О силе слова и опровержении магии» Доктор, уже вовсе не казавшийся Седрику Удивительным, продолжал ворчать в том же духе, а к главе «Об удивительных рукотворных инструментах» он перешёл на особо воодушевляющей ноте: «Итак, теперь я поведу речь во-первых об удивительных делах искусства и природы, чтобы затем указать их причины и способы осуществления, в которых нет ничего магического, для того чтобы стало ясно, что любые возможности магии ниже этих дел и недостойны». Как это прекрасно, подумал Седрик, отрываясь от текста и прикрывая глаза, давая им отдохнуть. В этот момент он услышал поблизости шорох и снова открыл глаза, держа наготове палочку. Что ж такое, теперь каждую библиотеку, которая кажется пустой, нужно проверять при помощи Хоменус Ревелио на тайных невидимых читателей?
Тем временем из-под стола поблизости показалась детская голова — мальчик лет девяти-десяти посмотрел на Седрика исподлобья, а затем снова скрылся.
— Эй, кто там? Я не разглядел — ты имп или квинтолап? — прокричал ему Седрик.
— Я Фильберт. А что такое квинтолап?
— Опасный зверь, который прячется под библиотечными столами. Так что ты извини, но я проверю, точно ли ты Фильберт, а не квинтолап. Специалис Ревелио! — Брови Седрика взлетели вверх. — Хм, странно.
— Что странного? — резко вскинул голову Фильберт.
— Странно, что ты не чудовище, — нашёлся он. — В прошлый раз, когда меня подкараулили в библиотеке, я попался в лапы ужасному чудищу.
— Правда? Какому?
— Ну, не могу рассказать. Ты ещё мал — извини. Но через пару лет — так уж и быть, поведаю. Только напиши мне письмо и напомни. Меня, кстати, зовут Седрик.
— Я знаю. Слыхал, как тебя обсуждали папа с мамой.
Интересно, что они такого обсуждали, подумал Седрик, но спрашивать не стал. Вместо этого он заглянул под стол и увидал там несколько книг, а также тарелку с надкусанными сладостями. Под столом было много крошек, а также подушка и свеча. Видимо, Фильберт проводит тут немало времени.
— Читаешь что-то интересное? — спросил Седрик.
— Картинки смотрю, — буркнул в ответ мальчик.
— Везёт тебе. А в моей книжке плохо с картинками. Хоть сам рисуй.
— А о чём там пишут?
— Да всё пишут, что маги ерундой какой-то занимаются.
— Я бы нарисовал пару картинок на эту тему, — пробормотал Фильберт и уполз обратно в своё логово.
