Седрик проснулся, когда часы на башне хогсмидской ратуши пробили десять. Слишком поздно, чтобы мысленно пожелать Гертруде доброго утра, вздохнул он: она уже на занятиях. Лежа в постели и ощущая утренние приливы жизненной силы, он подумал о предстоящем ему библиотечном дне, а потом его мысли перескочили на позавчерашнее занятие с наставницей. Нынче ей уже редко удавалось наложить на него Инкарцерус, а успехи с уточнениями Инцендио впечатляли даже его самого. Его вторая палочка, которую он завел в Китае просто потому, что захотелось попробовать работать с сердечной жилой китайского огнешара, оказалась очень кстати. Вовсе не потому, что почти все в Хогвартсе колдовали уже двумя, сказал он себе. Дело в другом: распределять витальность между двумя палочками при работе с Инцендио получалось гармонично, и опасность вложить слишком много энергии в заклинание сокращалась. Он привычно взял свою кленовую палочку с сердечной жилой венгерского рогохвоста в правую руку, а кедровую с огнешаром — в левую и безмолвно вызвал две огненные бабочки. За дверью кто-то ахнул. Седрик зафинитил бабочек и крикнул:
— Опять ты подглядываешь в замочную скважину, Прыткая Полли!
— И ничего я не подглядываю — я просто подошла позвать вас на завтрак!
— Ну, так и зови, а не зависай за дверью, как грюмошмель над крапивой.
— Вот я и зову.
— Полли, где ты там? А ну-ка ставь котелок, — раздался голос Сьюзан Фергюссон снизу, и Седрик услышал удаляющиеся звуки шагов. Что ж, придётся вставать и одеваться, пока Полли не явилась снова. И замочную скважину давно пора зачаровать.
После завтрака Седрик отправился в лавку Хэмиша О’Брайана, чтобы купить укрепляющее зелье — занятия с Гертрудой становились всё насыщеннее, и порой после них Седрик еле держался на ногах. Можно, конечно, было отправиться в Гринграсский замок и там сварить себе адресное, но от одной мысли о палатах зельеваренья его воротило. В лавке О’Брайана околачивался его сосед — Фердинанд Тибо, маг-винодел, который, завидев Седрика, тут же перешёл на французский и стал нахваливать свои вина.
— Ишь, завёлся, — проворчал Хэмиш, — не видишь, сударь за зельями пожаловали? Сначала магия, потом попойки.
— Одно другого не исключает, любезный сосед, — отвечал ему мсье Тибо. — Напротив, при правильно подобранном сочетании…
Седрик расплатился за зелье и оставил их спорить о таинствах вино-магических конфигураций. Теперь ему пора было отправляться в замок Роулов в графстве Дарем, в фамильной библиотеке которых ему позволили поработать, но он решил пройтись сначала к берегу озера и потому свернул с Главной в боковую улочку налево.
Ночь Самайна всплыла в его памяти — набитая людьми хижина Айдана Макфасти, Гертруда в неожиданно нарядной мантии, подсвеченные Лумосом волшебные птицы в ночном небе, бургундское вино и, как дракон среди ясного неба, зазвучавший в его голове голос наставницы. Не вернуться ли обратно и не расспросить господина Тибо про сорт и выдержку, усмехнулся про себя Седрик. И хорошо, что я не начал громко думать о том, что изысканная причёска ей идёт меньше, чем растрёпанный узел волос с торчащей из него палочкой. Впрочем, за почти месяц ментальной связи, Седрик уже полностью привык к ней и понял, как она работает — как и в реальном разговоре при помощи слов, передавать можно то, что хочешь сказать. Конечно, можно было что-то мысленно «сболтнуть», но ведь так и в простых разговорах случается. В тайники при помощи ментальной связи действительно было не забраться, хотя, несмотря на это, Мудрец всё равно настаивал, чтобы Певцу затыкали рот во время мысленных разговоров с Гертрудой.
— Как же мне надоели все ваши Инкарцерусы и кляпы! — стенал Певец, пользуясь вовсю тем, что сейчас ему дают говорить.
— Ничего, ничего, мы эту проблему скоро решим кардинально, — отвечал Мудрец, предаваясь медитации.
— Да, давно пора уже! Мы наложим Инкарцерус на Гертруду, и я буду петь ей баллады о любви до тех пор, пока её сердце…
— …не остановится от скуки, — хмыкнул Храбрец.
— Она откликнется, я это знаю! — вопил Певец.
— И отклик её будет звучать примерно так: «Седрик, ты всё перепутал. Мы сегодня собирались работать над магическим пламенем, а не любовным».
— Вы оба слишком много думаете о ней, — осадил их Мудрец. — Говорю же: это надо решить по сути. Я предлагаю отворотное зелье.
Храбрец и Певец вмиг замолкли. Потом вихрь бабочек вырвался из-за пояса Певца, и каждая из них увеличилась до размера феникса. Казалось, весь внутренний ландшафт скрылся в урагане, поднимаемом их гневным порханием.
— Нет, — произнёс Певец, — нет, ни за что!
— Подумай, — неожиданно мягко проговорил Мудрец, — влюблённость — это ведь тоже связанное состояние. Неужели ты не хочешь освободиться?
Храбрец вскинул голову.
— Гертруда изобрела свой Нексус Ментиум сразу после того, как выпила отворотное зелье, сказал он. — Что если и у нас выйдет так же?
— Вот именно, — сказал Мудрец. — Глупо было бы не использовать такой шанс. Наверняка, второго такого не будет.
— Возможно, сначала нужно сильнее разжечь пожар? — с надеждой произнёс Храбрец.
