— Что ж, пройдёмся. И, благодаря нашим шестиклассникам, у нас отличные запасы согревающего зелья. Кстати, Седрик был популярным героем скороговорок про тепло. Чем только он не согревался…
— Они сварили для него адресное? — с удивлением сказала Гертруда.
— Нет, во-первых, они использовали английский вариант имени, во-вторых, его никто из них не знает лично. Ты же прячешь его от всех — разве что нескольким счастливцам в Самайн удалось лицезреть твоего пафосного француза.
— Даже не начинай! И вовсе я его не прячу. Вот хочешь, позову его с нами сегодня? Он, правда, откажется — ему сегодня зачем-то нужно в родительский замок. Но зато никто не будет мне говорить, что я его прячу.
— Гертруда, подожди…
Но она уже мысленно вышла на связь с Седриком.
— Доброе утро, Седрик. Прости меня — я так утомилась, что сегодня не наскребу сил на занятие. Но если ты настаиваешь, чтобы мы его провели, как планировали, я выпью укрепляющее и…
— Не надо, Гертруда. Не пейте укрепляющее. Я и сам… совсем устал. С радостью поленюсь и отправлюсь к родителям пораньше. И вообще не буду колдовать сегодня.
— Вот и правильно, отдохни. Я собираюсь поспать днём. А ночью меня зовут в поход за помётом лунного тельца. Я бы и тебя пригласила, но ты будешь во Франции.
— Я не собирался оставаться у родителей на ночь. Так что, если позовёте, я готов к вам присоединиться.
— Тогда я тебя зову. Выход из Хогвартса через час после восхода луны.
— Отлично, у меня будет достаточно времени вернуться из Нормандии и отдохнуть после перемещения. Тогда до вечера. То есть до ночи.
— Отличного дня в родительском доме, Седрик.
— Спасибо, Гертруда.
Когда Гертруда снова вернулась к овсянке (остывшей и уже совсем не съедобной) и Меаллану, он смотрел на неё с не совсем понятным ей выражением лица.
— Дай угадаю — Седрик согласился пойти с нами.
— Как ни странно, да. Видимо, привлекательность ночных походов за помётом гораздо сильнее очарования июльского чабреца.
— И в самом деле, необъяснимая загадка мироздания.
— Что ж, попробуем её разгадать сегодня. До восхода луны, Меаллан.
— Сладких дневных снов, Гертруда.
Сладких дневных снов, повторила Жрица где-то в глубинах своих лиловых туманов. Гертруда остановилась на полпути к выходу из зала. Внезапная мысль заставила её найти взглядом Этьена де Шатофора. С тех пор, как она начала заниматься с Седриком, ей ни разу не довелось больше ощутить, что она скучает по своему предыдущему ученику. Но сейчас ей захотелось поговорить с ним. Этьен всё ещё сидел за столом Рейвенкло, доедая завтрак, и Гертруда направилась к нему. Старосты Рейвенкло, Мартин Фитцпатрик и Лавиния Олливандер, тут же поднялись со своих мест и подошли к ней, с готовностью спрашивая, могут ли они чем-то ей помочь. Гертруда вздохнула про себя — новые старосты, наслышанные о подвигах своих предшественников, явно ждут от нее призыва к новым приключениям. И это только Рейвенкло — к гриффиндорцам и подходить страшно! Но подвигов у неё в рукаве сегодня не оказалось, так что она поблагодарила их и сказала, что всего лишь хочет переговорить с Этьеном.
— Зайдёшь ко мне после завтрака, Этьен?
Тот молча кивнул, и Гертруда направилась в свой кабинет. Портрет Игнатии Уилдсмит мирно дремал в своей раме — да, сегодня определённо сонный день. Спустя несколько минут в дверь постучал Этьен.
— Заходи, Этьен. Рада тебя видеть.
— Я тоже. Как ваши дела?
— Их, как всегда, слишком много. Чувствую себя уставшей. Собственно, поэтому тебя и позвала.
Этьен удивлённо поднял брови.
— Впрочем, об этом чуть позже. Расскажи о себе — что у тебя нового?
— Главную новость вам уже сообщили, я полагаю. Про мой разговор с Кубком по просьбе Кристины.
— Я знаю лишь о результате. Но с радостью услышу об этом от тебя со всеми подробностями.
