Тот удивил главой «Об устранении акцидентальных причин старости и о продлении человеческой жизни». Неужели тут речь пойдёт об эликсире жизни? Так и есть! И этот автор выше призывал всех отбросить магические книги, а вот ведь, советует пить «напиток из восьми частей воды и девяти частей мёда» или же искать зарытые в полях золотые кувшины: «Крестьянин, вспахивая поле, обнаружил золотой сосуд с благородной жидкостью, и, посчитав, что это небесная роса, омыл лицо и испил, после чего помолодел телесно и духовно, обрёл благодать мудрости, а из крестьянина стал слугой правителя Сицилии». А далее шла горючая смесь из тайных свойств камней и растений, режима дня, квадратуры круга и возможности бессмертия. Насколько Седрику было известно, в последней главе должен был находиться рецепт «философского яйца», из которого вылупливается Философский камень. Он быстро заглянул в конец манускрипта — но этой главы как раз не нашлось. Ах да, господин Роул говорил что-то о том, что перевод неполный, и Седрик пожалел, что не хватает именно финальной главы. Вылупляющийся из яйца Философский камень? Наверное, это забавно и будет чем насмешить Гертруду. И снова он со вздохом прогнал мысли о ней.
В манускрипте оставалась лишь одна глава — «О сокрытии тайн природы и искусства», в которой Бэкон размышлял над способами скрывать тайны мудрецов от толпы. Семь способов зашифровать текст описывал автор, и Седрик так и представил себе толпу, осаждающую муниципальную библиотеку города Дарема и требующую выдать ей труды достопочтенного Бэкона. Просто, чтобы развлечься, он направил палочку на текст перед ним и сказал «Конфундо Верба». Аккуратно выписанные французские слова с завитками дрогнули, но, вопреки ожиданиям, не распались на полчища букв, готовых перепутаться в случайном порядке. Как же я забыл: защитная руна. Тогда Седрик наложил Конфундо Верба на свой конспект и удовлетворённо посмотрел на произведённый чарами эффект. Теперь его записи выглядели так же бессмысленно, как «пороховая» анаграмма Бэкона. Впрочем, в них и до этого было немного смысла. С этой мыслью он решительно захлопнул фолиант, вернул его на место и покинул библиотеку. После вежливого (и опять же бессмысленного) разговора с четой Роулов, во время которого Фильберт поглядывал на него из недр огромного кресла, он прибегнул к чудесному порошку Флу, который вернул его обратно в Хогсмид. Размышляя о том, как сильно можно утомиться от переизбытка бессмысленности, он вернулся в свою комнатку в таверне, наложил вокруг себя Импенетрабилис, чтобы не слышать ни пьяного пения из «Кабаньей головы» и «Трёх мётел», ни постоянной возни на первом этаже таверны, достал свою лютню и играл на ней до прихода ночи. И ждал, пока в его голове звучит голос наставницы.
— Седрик, как твои дела? Как рукопись Бэкона? — долгожданный голос зазвучал, после того как часы на ратуше пробили десять.
— Прекрасно: он убедил меня, что магией заниматься недостойно.
— Что ж, порой мне кажется, что он тут прав. — Голос Гертруды звучал устало, и Седрик перестал валять дурака.
— Извините, я опять морочу вам голову. Я прочёл французский перевод — там не было последней главы, о философском яйце. Из интересного было про зеркала и греческий огонь.
— Главу о яйце я читала — это полный бред, так что ты ничего не потерял. А как Роулы?
— Обычные весьма, разве что Мортимер Роул пугающе общителен и учтив. Не додали высокомерного хлада. Надо будет зайти в Гринграсский замок и пообщаться с портретом сэра Ричарда.
Гертруда молчала, и Седрик осознал, что сболтнул лишнего.
— Простите меня, Гертруда. Я совсем как джарви сегодня. Я замолкаю. Завтра меня острастит очередная встреча с чумой, а послезавтра я буду прилежным и молчаливым, вот увидите. Мы же увидимся послезавтра?
— Ты говорил, что направляешься в родительский замок в воскресенье.
— Да, но только к обеду. Что будет благословением после той баранины, которой меня сегодня накормили Роулы. Наверняка, родители велят подать на десерт бланманже.
— Тогда встретимся в воскресенье до бланманже. Спокойной ночи, Седрик.
Когда её голос умолк, он ощутил себя таким законченным идиотом, что все три ипостаси внутри разбрелись по разным закуткам лабиринта из столбов-песчаников, не говоря друг другу ни слова.
[1] Удивительный Доктор (лат.) — прозвище Роджера Бэкона.
[2] «Послание монаха Роджера Бэкона о тайных действиях искусства и природы и ничтожестве магии» (лат.)
========== Глава тринадцатая ==========
Из легендарной книги «Как стать великим магом»
Предисловие авторов к главе «Как стать повелителем сновидений»
