Кстати, насчет дамы: дама-то не пропадает – бывшая дама Ахмелюка, оставившая его наконец на произвол судьбы в прошлом июне. Дама счастливо живет на Скобе – ну, в юго-восточном углу города, на въезде со стороны федеральной трассы, туда на 43-м автобусе ехать надо, – с неким конкурентом фирмы «Камкаев и товарищи», тот, правда, в основном чинит принтеры и прочую оргтехнику. Чувака звали Костя, а больше ничего Егору Ахмелюку известно о нем не было. Ну и пес с ней, с дамой, потому что Ахмелюк предпочитал дам к себе особо не подпускать, не доверял он дамам, и была на то у него весьма веская причина и не одна, но об этом как-нибудь в другой раз. Никаких гомосексуальных замашек у него не было, однако же постельная сторона жизни его с годами волновала все меньше и меньше, а собственная безопасность все больше, и к двадцати трем годам наконец перевесила, что очень удачно совпало с другим событием – его холодный пофигизм надоел его эмоциональной подруге и оная, обливаясь слезами и откатав с десяток восхитительных истерик, его наконец-то бросила. Можно напиться в сиську в целях перезагрузки и назавтра встать с постели новым человеком.
Почесав в затылке и прокрутив в голове то, что он этой даме бы рассказал о достоинствах того, что принято обзывать одиночеством, – Ахмелюк поднялся со стула и решительно направился на веранду с намерением покурить.
Однако едва он вынул сигарету и щелкнул зажигалкой, как мечтательные раздумья о всяких мимолетных мелочах типа песни про пропащую даму были оборваны громким стуком в дверь. Он одним прыжком – надо ж как-то размять свое и без того дряблое тело, – преодолел ступеньки и открыл: на пороге стоял человек, коего Ахмелюк видеть не ожидал здесь и сейчас, но был тем не менее был рад, давно к нему друзья не заходили.
Высокий голос, румянец на щеках, дурацкое подобие браслета из ниток бисера и цветных проводков, – подаренное какой-то «хорошей тян» – на левом запястье. Ну конечно, есть люди, которые с годами не меняются вообще. Андрюха тоже был жителем Кувецкого поля до поры до времени, однако с Егором Ахмелюком сдружился лишь четыре года назад и не здесь, а далеко отсюда, где-то в Костромской области – точных координат этой войсковой части ни тот, ни другой вспомнить не могли. Андрей Букарев – так звали этого чувака. Ранимый и капризный пацан, большой любитель выпить за любовь, мастерски изливающий свою душу и принимающий излияния чужих, конченный анимешник, художник-мангака, карикатурист местной газеты и еще пары интернет-изданий. С точки зрения «четких поцыков» – персонаж подозрительный, хотя никакой голубятины за ним никогда не водилось. Как не водилось на Кувецком поле и четких поцыков, так что Букарев себя чувствовал в полной безопасности… ну, кроме отчего дома, потому что поддеть недостаточно мужественного и брутального сына с «неприличными» для мужчины увлечениями не упускал случая собственный отец. За исключением опять же водоемов – дважды в месяц обязательная рыбалка отца и сына безо всяких отговорок и с откровенными разговорами. Отец и сын уважали друг друга безмерно, пусть и были словно с разных планет, впрочем, сына это вполне устраивало – тот был мнения «дети за отцов не ответчики», и Андрюха совершенно не собирался себя ломать и изображать брутального до судорог «настоящего мужика».
Однако же здесь, в доме 18 по улице Теплой, никто и не вздумал бы смеяться над Букаревым: ни хозяин дома, ни его появлявшаяся здесь в свое время регулярно растрепанная псевдоблондинка с разноцветными волосами по имени Иветта – ну, та самая бывшая дама Ахмелюка. Всех все устраивало, потому что все были руками и ногами за свободу личности, и будь Букарев хоть метросексуальным гомиком, ему бы слова не сказали, пока он вел себя приемлемо для этого места.
