Выпить Андрюха любил, это факт. Собственно, с его обостренной эмоциональностью – вот у кого надо было спрашивать, не принадлежал ли он к всеми осмеиваемой черно-розовой субкультуре! – ничего удивительного в этом не было. Всерьез его мало кто воспринимал, особенно женщины, у которых обычно при всей либеральности мышления в рабочем состоянии подсознательный тормоз, спрашивающий «ну какой же это самец?».
Ахмелюк распахнул холодильник, отодвинул пакет с какой-то уже начавшей пованивать чепухой и вынул банку «Толстяка».
– Лови, – он кинул банку Букареву. Тот мигом сковырнул ключ, приложился к банке и блаженно застонал.
– Аааа… Холодненькоееее… Ты сам как?
– Дежурю, как видишь, – хмуро сказал Ахмелюк.
– И долго еще будешь? Чувак, мне надо напиться.
– До девяти. Андрюх, если так срочно, то давай ты напьешься с Каваевым, а?
– Да не срочно. Но я поторчу у тебя до девяти, если не влом, конечно. У меня беда… – тоскливо заключил Букарев, скомкал пивную банку и швырнул куда-то в сторону мусорного ведра, конечно, не попав.
– Не мусори, – буркнул Ахмелюк. – Торчи, конечно. Что делать будем?
– А не знаю.
– Тогда… ну, я думаю, рассказ о твоей беде лучше поберечь до девяти, я правильно понял?
– Вполне.
– Ну что ж, тогда жди, – заключил Ахмелюк и снова уставился в монитор, почитать про засуху 1981 года. А еще, говорят, в октябре 81-го не было ни одного заморозка…
Что же дальше будет с нами? Сычуют, пьют, на мужиков не похожи… Где суровый бородатый воин с топором, похожей на мышку вечно беременной женой и тринадцатью детьми?
– А почему бы тебе тоже не выпить? – снова подал голос Букарев. – Все равно дома сидишь.
– Чувак, ты забыл? Я ж за рулем на работе. Или я куда-нибудь на Школьную пешком потащусь в противоположный угол города? Могу чаю налить. Только вдруг будет как в тот раз?
– Как в тот раз?
– Мы сидели у тебя, запивали тортик соком и обсуждали группу «Любовные истории». А потом пришел твой отец и сказал, что мы, похоже, педики.
– Ну и что? Мало ли что сказал мой отец. Он много всякой чепухи говорит, – отмахнулся Букарев. – Тем более что к тебе он точно не придет. И педики не будут обсуждать группу «Любовные истории». Они будут обсуждать таких же светлосиненьких чуваков из бойзбэндов. Да, кстати, ты что, забыл, что я не живу больше с отцом?
– А, ну точно. Так возьми, я не знаю, Кису, или Кавайного, и нажритесь все там. А вечером я к вам присоединюсь, если тебе так нужен именно я.
– Кису? Ты смешной. Киса ничего уже видеть не хочет, кроме своей работы и своих книг. Оно, конечно, похвально, но вот, знаешь, Киса нам хоть и друг, но ему насрать на мои проблемы. Кавайный работает. А когда приходит с работы, тоже никого видеть и слышать не хочет. Спать валится.
Кисой звали Макса Сотовкина, армейского друга, а ныне местного почтальона, ведущего образ жизни крайне замкнутый и сторонящегося женщин, а после одной истории, имевшей место быть два месяца назад, и вовсе закрывшегося ото всех. Ну да, проблем Букарева он не поймет – ему все это чуждо.
Так что все это было крайне печально, что и выпить с другом нельзя, и к другому другу пойти тоже не выйдет.
– Ладно, – сказал Ахмелюк. – Ща Мансуру позвоню, может, он не против.
Мансур неожиданно оказался не против, сказав, что и утром был тухляк и что денег они сегодня все равно вряд ли заработают, а Ахмелюку тогда надлежит первая половина смены в воскресенье.
– Лады, – сказал Ахмелюк, выключая телефон. – Теперь можем расслабиться и посвятить унылый день твоей проблеме.
– Короче, – начал Букарев, – я одного не пойму. Что им нужно?
– Кому – им?
– Да бабам, кому же еще. Одна моя знакомая…
Вариантов, подходящих под фразу «одна моя знакомая», Ахмелюк только навскидку мог прикинуть штук пятьдесят, поэтому надлежало в будущем спросить, как зовут эту самую знакомую и чем она занимается, потому что Букарев действительно ни черта не разбирался в женщинах и не мог найти к ним индивидуального подхода. Вообще у Егора был припасен на этот счет самый универсальный совет, другая тема, что Букарев в принципе не сможет и не захочет им воспользоваться.
– … заявила на этот же вопрос, что…
– Что они сами никогда не знают, чего им нужно. Андрюх, ну это детский сад, штаны на лямках. Ты сколько раз в эту кучу уже наступал? Забей. Пей пиво лучше.
Ахмелюк поставил перед ним еще банку «Толстяка».
– Ну так вот, – продолжил раскрасневшийся собеседник, двумя глотками осушив еще полбанки, – почему так?
– Что почему?
– Почему они сами разобраться не могут, чего им надо? Говорят, что ищут то – то оказывается в френдзоне1 и слушает, как ее посылает это.
– Выход есть, но он тебе не понравится. Даже несколько выходов, я бы сказал.
– Например?
