Изнутри дом был еще неприветливее, чем снаружи. Окно на углу было зачем-то заклеено обоями изнутри. Краска с половиц облезла, стены были обшиты выкрашенными в невразумительный салатово-сероватый цвет грубыми досками. Посреди практически пустой комнаты стоял старый круглый выскобленный стол и вокруг него - три грубые табуретки, сделанные каким-то доморощенным деревенским столяром чисто опоры для задницы ради и безо всякой нотки мастерства и искусства. В другой комнате обнаружилась старая солдатская кровать и еще более старый двуспальный диван. Дом был словно предназначен для съема на трех человек, двое из которых образуют пару. Все было словно искусственно подогнано, на диване будут спать Аркадий с Даной, кровать он вытащит в большую комнату и устроится на ней сам. Леонид не был в армии, но от служившего приятеля был наслышан о неслыханном удобстве армейских кроватей, несмотря на убогий внешний вид и предусмотренность под казарменные развлечения стариков. В углу пылился какой-то убогий китайский телевизор явно начала девяностых годов выпуска и появления в этом доме. Зомбоящик нам не нужен: все равно по нему одни унылые сериалы и сводки «че там у хохлов?».
Он прошел на кухню, где еще сохранились сделанный тем же криворуким столяром «гарнитур» - два навесных шкафа и стол-тумба - а из стены торчала ржавая труба с вентилем, в которой приходилось признать водопроводный кран. Что ж, вода есть, это недурно. Однако кроме электричества и воды удобств в доме не было, а типичный сельский «маленький домик» был в таком аварийном состоянии, что безопаснее было использовать кусты, если, конечно, не построить новый, но они сюда не сортиры строить приехали.
Резкий скрип железных ножек по облезшему полу ознаменовал перемещение кровати в большую, проходную комнату. Не желая далее изучать локацию, чтобы не натыкаться на новые разочарования - а разочарование от низкого качества всегда дольше, чем радость от низкой цены, - он растянулся на кровати и, ожидая напарника, задремал.
Тем временем на Теплой тоже затормозила машина, серая «шестерка», тоже с нижегородскими номерами - остановилась она возле дома номер 18 по Теплой, и вышли из нее два человека: тощенькая, взъерошенная, похожая на воробья зимой девушка и парень, глядя на которого, никогда нельзя было бы сказать, что слова в разговорах с ним нужно выбирать очень тщательно и что стратегия «сперва удар, потом вопрос» прописана в его голове чуть ли не с рождения.
Внешность его не предвещала ничего ужасного. Волосы «стандартного» темного, неопределяемого наверняка цвета, отросшие ниже ушей и лежащие на его голове объемной, но неровной «шапкой», плавные, нерезкие черты лица, вызывающие в голове ассоциации с вареным картофелем. Ничего, кроме огромного роста и широких плеч, но поскольку на поверку такие парни обычно оказывались добряками, его нередко принимали за тюфяка и признавали ошибку лишь тогда, когда от этого «одуванчика» прилетало в челюсть. Железные на ощупь мышцы не выпирали, как он ни старался в свое время в спортзале и не сушил себя специальной диетой, и были плохо заметны даже под футболкой, которая на него с трудом налезла. Одним словом, никогда и никто не подозревал в нем совершенно бешеного, заводящегося с одного резкого слова, отбитого и безбашенного… ну, конечно, отморозком назвать его тоже было нельзя, отморозки – это те, у кого кроме терпения отбиты еще и всякие моральные ценности, включая самую базовую – «уважай ближнего своего». Ценности отбиты не были, пусть и в отличие от самоконтроля, поэтому в реестр негодяев Аркадия Сыча – это фамилия такая - включать было никак нельзя.
Не говоря ни слова, этот страшный человек в безобидной шкуре поднялся на крыльцо и постучал в дверь, которая незамедлительно распахнулась, так как хозяин дома занимался на данный момент чисткой ботинок. Видок у Ахмелюка был в тот день еще более живописный, чем обычно, он умудрился заляпать ваксой себе лоб и левую скулу, а приведением штиблет в божий вид занимался в одних трусах.
Одна только хорошая реакция помогла ему увернуться от удара. Взбешенная физиономия Сыча возникла перед подбородком и сразу уплыла куда-то влево, ибо Ахмелюк на чистом автопилоте отвесил гостю такого смачного пендаля, причем босой ногой, что тот не удержался и рухнул на скамейку. И никто бы не подумал, что это не бандит пришел грабить дом или коллектор выбивать долги, а один старый армейский друг приехал в гости к другому старому армейскому другу.
- Спятил, что ли? – совершенно беззлобно спросил хозяин дома, вытирая с физиономии ваксу.
- А сам-то, какого дьявола голый тут стоишь? А если бы я с Даной…
- А если бы ты с Даной позвонил да предупредил, что приедешь, тогда бы я был не голый, - хмыкнул Ахмелюк. – Ты это, морды бей, когда сочтешь нужным, но берегов-то не теряй. Ты ко мне в дом приперся или я к тебе?
Сыч молчал, разглядывая теперь собственные кроссовки.
- Давно ты в наших землях? – спросил Ахмелюк, закручивая банку с ваксой.
