- Что ты предполагаешь делать? – шепнул Букарев. Ахмелюк показал ему какой-то странный жест руками, было не совсем понятно, что именно он значит, но ясно – за ситуацией он намерен проследить, и если Юлька сделает что-то не то, он это пресечет.
- Ну, должна же я вас чем-то угостить… - растерянно пробормотала Юлия. – Некрасиво так. Хотя вы же и не предупредили…
- Так мы тоже не с пустыми руками пришли, - пояснил Леонид. – Кореец, где мешок?
Третий парень, с унылым лицом воблы, которого она не знала, полез рукой куда-то под дверь и вытащил старый армейский вещевой мешок, явно чем-то набитый.
- Что там? – спросила Ирина.
- То, что спасет даже самый безнадежный вечер. Волшебный напиток. «Вяжерский берег» называется.
- Это что, пиво, что ли? – осведомилась Юлия.
- Так и есть. Сколько нас тут, шестеро? – Леонид быстро пересчитал столпившихся в тесной прихожей людей. – Так и есть, шестеро. Шесть пивных кружек или стаканов у тебя найдется?
- Пивных кружек – нет, но стаканы дать могу.
- Так я же пластиковые стаканы купил, - сказал Кореец.
- Зачем?
- Ну, на всякий случай. Мы пройдем? – спросил он, скинул мокрые кроссовки – дождь ушел на северо-восток, но все же немного зацепил Кувецкое поле, хотя в других частях города его не было, и прошел в комнату, воздрузил мешок на диван и принялся развязывать.
Юлия только покачала головой. Такого количества визитеров сегодня она явно не ожидала, но не выталкивать же их теперь на улицу? Тем более, пиво. Пиво она любила, хоть и употребляла не часто, просто не с кем было обычно его пить.
- Так, вы стол можете к дивану подвинуть? – спросила она, хотя в комнате Леонид уже развел кипучую деятельность по подготовке ее к масштабному застолью. Когда же стол был установлен на условленное место, пиво разлито, а закуска – чипсы и вяленая вяжерская чехонь – выложена на стол, он отвел Юлию в прихожую, пока остальные суетились, разбирая наполненные стаканы.
- Что такое? – тихонько спросила она.
- Какое сегодня число, не помнишь?
- Двадцать второе вроде.
- Точно? – Леонид вытащил телефон, удостоверился, что с датой она не ошиблась. – Вот дьявол.
- А что такое?
- Гостей выпроводим и я тебе расскажу. А пока пошли пить пиво.
Так как не все эти люди хорошо знали друг друга, общество после первого же стакана потихоньку развалилось на отдельные группки: Кореец и Ахмелюк, усаженные на диван, как самые высокие, о чем-то тихонько переговаривались, судя по всему, опять о прогнозах погоды, Леонид, держа под столом за руку Юлию, опять принялся донимать Ирину вопросами музыкального характера, а сама же Камелина повернулась к Букареву.
- Мне рассказывали о вас. Или лучше будет «о тебе»?
Судя по лицу Букарева, тот вообще не был особо настроен выстраивать контакт с хозяйкой дома, но все же он ответил:
- Лучше «о тебе».
- Тогда и ко мне так же. Мне Егор о тебе рассказывал много раз… Скажи, это вообще тяжело – так жить?
- Как? – не понял Букарев.
- Ну, под постоянным гнетом людей, которым от тебя непременно требуется соответствие стандартам. Просто конкретно этот вопрос я еще изучала довольно поверхностно. Сама уже хотела попробовать на тебя выйти и расспросить обо всем.
Букарев чувствовал, как напряжение постепенно уходит: Юлия оказалась гораздо тактичнее и обаятельнее, чем он ее себе представлял.
- К этому постепенно и незаметно привыкаешь. И отдаляешься от общества. Я закрыто живу, друзей у меня немного, общаюсь в основном с теми, кто меня принял таким, со всеми моими заморочками.
- Но это тебе не мешает в жизни?
- Ну, как. – Букарев залпом допил остатки пива в стакане. – Мешает, но не сильно. К зудежу отца я уже привык, а вот с женщинами у меня сложнее. Но, в конце концов, не особо-то это и нужно в жизни, верно? Живут же и без этого.
- Ты пришел с Иришкой. Что вас связывает? Она мне раньше не говорила, что с тобой знакома…
- Мы недавно познакомились. Она сама меня нашла и заинтересовалась этой темой, я рассказал. Теперь вопрос от меня: зачем она настаивает, чтобы я продолжал держаться? Может, меня уже почти сломали и я собирался завтра выкинуть все свои каракули и пойти уже записаться в качалку наконец?
Юлия покачала головой.
- Не делай этого.
- Так я и не говорил, что собираюсь делать – я просто предположил: а вдруг оно так и есть? Вопрос был не о том, сломали меня или не сломали, а о том, зачем это Ирине.
