Лина отжала полотенце, яростно скрутив его, но к его лицу ее руки прикасались очень осторожно. Они вернулись в донжон, в рабочие комнаты мастера Джакомеля. Кас присел на стол, в то время как Лина смывала кровь и грязь с его порезов. У окна мастер Джакомель смешивал в кружке зелье с отвратительным запахом.
Кас сделал глубокий вдох, несмотря на боль.
– Они решили, что я хочу на нее напасть. Ты бы тоже ей поверила, если бы была там. – Напуганная женщина, которую нужно спасти. Она великолепно сыграла свою роль.
Сгорая от стыда, солдаты бормотали сотни извинений. А узнав, что мимо них проскакала на лошади убийца, едва не лишившая жизни самого принца, они были просто раздавлены. Кас почти сочувствовал им, когда к западным воротам подъехал Вентиллас.
– Я не виню их за то, что они тебя остановили. Но
Дворецкий постучал ложкой по кружке и отложил ее на тарелку. Он подошел к ним с кружкой в руках.
– О, думаю, они сами себя сейчас основательно наказывают. Другие люди не позволят им забыть, а увидев, что ничего не сломано… – Он умолк, заметив, как лицо Каса скривилось – лишь на мгновение, прежде чем тот спохватился. – Что такое?
Его ребра словно горели.
– Ничего.
Две пары глаз подозрительно всматривались в него. Лина отложила полотенце в сторону. Его туника, вся в дырах, стала объектом столь внимательного изучения, что Касу показалось, будто она видит сквозь нее. – Кас, у тебя есть раны где-то еще?
– Нет.
Мастер Джакомель встал рядом с Линой. Черная одежда, позвякивающие ключи. Он поставил дурно пахнущую кружку на стол.
– Вы лжете. Я это всегда вижу.
– Там просто синяки. – Кас коснулся своих ребер – совсем легонько. – Ничего не сломано. Я знаю разницу.
– Снимайте, – велел мастер Джакомель. – Дайте мне посмотреть.
Кас уже снимал тунику во время примерок. Почти весь донжон видел его шрамы. Но не Лина. И он хотел, чтобы так и осталось.
– Нет.
Мастер Джакомель, не лишенный чувства жалости, произнес:
– Милая леди, может…
– Я никуда не пойду, мастер Джакомель. Вам придется вытаскивать меня силой. – Выражение ее лица подтверждало ее слова.
Кас склонил голову. Стыд всегда ощущался пустотой внутри.
– Лина. Это ужасно.
– Я знаю, Кас, – тихо произнесла она. – Перестань. Что у тебя с ребрами?
Она знала. Видимо, кто-то рассказал ей о его шрамах. Касу не выиграть в этом споре. Он видел это по ее глазам. С болезненной медлительностью он стянул с себя тунику и услышал, как мастер Джакомель резко втянул воздух.
– Что за глупый ребенок. Вы и вправду собирались об этом молчать?
Кас не смотрел ни на кого из них. Пока мастер Джакомель ругался по поводу его новых ран – страшного вида ссадины на всей правой половине его торса с темным синяком под ней, – Кас сидел, не поднимая головы и изучая рисунок на голубом платье Лины: крошечных серебряных соколов, сидевших на ветках. Мастер Джакомель ушел обратно к столу у окна, на котором были расставлены бутыльки и баночки, все аккуратно подписанные.
Лина не произносила ни слова и не сдвинулась ни на дюйм. Больше не в силах это выносить, Кас повернул голову.
Она изо всех сил пыталась не расплакаться. Не успел он поднять глаза, как по ее щеке покатилась слеза. Внутри у него все упало. Ей хотелось плакать от одного взгляда на него.
Кас смял в кулаке сброшенную тунику.
– Я пытался тебя предупредить.
– Я их всех ненавижу, – ее тихий голос был полон ярости. Упала еще одна слеза.
– Не надо. – Кас опустил глаза на свои новые раны, содрогнувшись. – Это была ошибка. Все заживет. А это… – следы от хлыста, полукруги, старые шрамы. – Все эти люди мертвы. Нет никакого смысла их ненавидеть.
Мастер Джакомель вернулся с открытой банкой. Мазь в ней – густая, зеленая – пахла мятой. Он зачерпнул ее пальцами и растер между ладонями, чтобы согреть.
– Поднимите руку. – Кас подчинился, и мастер Джакомель распределил бальзам по ссадине сверху вниз. Касу сразу же стало легче. Дворецкий не сказал ничего по поводу слез Лины, что теперь свободно стекали по ее щекам, но более мягким тоном, чем разговаривал с Касом, произнес: – Если от этого вам станет легче, леди, я позабочусь, чтобы этих людей отправили на какие-нибудь отвратительные работы в отхожих местах на весь следующий месяц. Годится?
Лина ответила нерешительной улыбкой:
– От этого мне станет легче, мастер Джакомель.
– Хорошо. Считайте, уже сделано. – Дворецкий вытер руки полотенцем. – А теперь помогите мне, пожалуйста, его перевязать.
Эта работа ее отвлекла. Кас знал, что именно этого и хотел мастер Джакомель. Лина смахнула слезы, и они вместе с мастером Джакомелем размотали рулон льняных бинтов и плотно перевязали им грудь Каса. В комнату заглянул слуга и сказал, что мастер Джакомель нужен в главном зале. Там случилась какая-то катастрофа в связи с укладыванием музыкальных инструментов.
