– Везде катастрофы, – вздохнул мастер Джакомель. Он указал на дурно пахнущую кружку: – Выпейте целиком, до последней капли. – После чего ушел.
И Кас, и Лина молчали, пока она помогала ему надеть тунику. Она подняла кружку и понюхала. Таинственное зелье, серая жижа, напоминало содержимое засорившихся сточных канав на улицах. Не на пальмеринских улицах – не при городском инспекторе. На улицах других городов.
Лина скорчила гримасу.
– Что он туда добавил? Пахнет потными ногами.
Кас тоже поморщился. Теперь, когда она это сказала, в голове у него всплыла картина полного зала солдат, снимающих сапоги.
– Лучше не знать.
Она передала ему чашку и уселась на стол рядом с ним, задев плечо Каса своим. Никто из них не спешил начать говорить. Лина рассматривала картину на стене перед ними. Портрет в натуральную величину женщины в голубом плаще, стоявшей на вершине горы и смотревшей куда-то вдаль. В правой руке она держала длинный деревянный посох. Облако у ее ног частично скрывало пейзаж.
– Кто она? – спросила Лина.
– Не знаю, – ответил Кас. – Я спрашивал, когда был еще ребенком. Он сказал только, что это его давняя подруга.
– Красивая. – Лина перевела на него взгляд, полный любопытства. – А мастер Джакомель когда-нибудь был женат?
Кас покачал головой. Опустив взгляд, он спросил:
– Твои руки. Они?..
Девушка перевернула их ладонями вверх. Ссадины и порезы почти зажили.
– Опомниться не успеешь, как снова будешь лазить по деревьям.
У нее на лице мелькнула улыбка, тут же исчезнув:
– Мне придется рассказать Джехан о монетах. И моему брату. Мне больше нельзя это откладывать.
– Нет. – Кас слегка встряхнул кружку. Жижа не двигалась. – Вентиллас считает, что эта женщина – незнакомка. Кто-то, недовольный браком короля.
– А ты так не думаешь?
– Это возможно, – признал Кас. – Но мне интересно вот что… Представь, что ты была в свите принцессы Джехан. Оставила свою страну, чтобы служить ей верой и правдой, а теперь едешь через весь Оливерас, пытаясь обогнать чуму.
Лина сложила руки на коленях и кивнула.
– Представила.
Кас бросил на нее взгляд, на мгновение улыбнувшись:
– А теперь представь, что ты тоже заразилась и тебя оставили позади. Как ты себя будешь чувствовать?
Лина нахмурилась.
– Да у меня особо не было бы времени что-то почувствовать. Я бы умерла.
– А что, если бы ты
Лина молчала.
– Их миссией была безопасность Джехан. Если бы я была на их месте, я бы поняла, что у них не было выбора, что они приняли решение во имя великого блага.
Кас посмотрел на нее. Он молчал.
– Возможно, я была бы немного обижена, – признала Лина.
– Гнев не всегда имеет смысл. – Кас очень хорошо это знал. – Мастер Димас сказал, что эта женщина говорила на слишком хорошем оливеранском. Возможно, она приехала из другого королевства. Возможно, из Брисы. У тебя есть список людей, входивших в свиту?
– Да. У моего дедушки такой был. А кого именно ты ищешь?
Кас отставил кружку в сторону. Он не собирался это пить. Мастер Джакомель не мог его заставить, ведь его не было рядом.
– Женщин. Имена слуг, дамы при дворе, всех из Брисы.
– Мне не нужно даже заглядывать в список, – ответила Лина. – Почти все были из Оливераса. Солдаты, слуги. Их послал король Райан. Джехан знала, что поездка сюда станет для ее придворных леди испытанием. Вся их жизнь была в Брисе, у них были семьи. Поэтому она взяла с собой лишь двух женщин. Фаустину и… – Лина замолкла.
– Леди Мари, – закончил за нее Кас. – Ее ведь так звали? Близкую подругу королевы?
Девушка кивнула.
– Они оставили ее в больнице в Грегории. Там она и умерла.
– Я знаю, как выглядят госпитали во время чумы, Лина. Кто-нибудь видел ее тело?
Кас провел остаток дня, пытаясь быть невидимым. В донжоне мало кто знал Абриль. Она была не из Пальмерина. Делала свою работу и сторонилась других людей. А это значило, что, хотя ее оплакивали ткачихи, занимавшиеся гобеленом, из остальных мало кто по ней горевал. В то же время они жаждали узнать наводящие ужас подробности ее смерти, и Каса засыпали вопросами все, с кем он сталкивался в замке.
Гости должны были уехать через два дня, все до одного, и сборы перешли в самую серьезную фазу. Мастер Джакомель был в своей стихии, контролируя заполнение дорожных сундуков и их погрузку на повозки. Из постельных принадлежностей – от соломенных тюфяков до шерстяных одеял – воздвигались шатающиеся башни. Серебряные подсвечники укладывались рядом с фарфоровыми блюдами. Все необходимое для долгой дороги. Музыканты тоже возвращались в Эльвиру, а значит, надо было найти место и для бандуррий, тамбуринов, труб, гармоний. На кухне Кухарка и ее помощники наполняли бесконечные ящики фруктами, овощами, солониной и соленой рыбой. Касу пришлось прокрасться туда, чтобы достать себе хлеба и колбасы, после чего он спустился в амфитеатр.
