В конце сентября тысяча шестьдесят седьмого года, когда хлопкоуборочная кампания была в разгаре, к Муминову приехал журналист из областной газеты, некий Мавлянов. Это был тридцатилетний коренастый мужчина, одетый в модную курточку, яркую рубашку и туфли на толстой подошве. Муминову показалось тогда, что для такой обуви нужен по меньшей мере Геракл, а не этот парень с блокнотом и шариковой ручкой. Ждал он председателя на скамейке в скверике возле конторы. Муминов появился около десяти, после того как побывал на последнем хлопковом хирмане. Вылез из «Волги» и скрылся в здании, покосившись на молодого человека, мол, какого черта расселся в такую горячую пору этот пижон?! Едва вошел в кабинет и повесил на гвоздь плащ, открылась дверь и показалась голова незнакомца.
— Разрешите, Тураб-ака? — спросил он басом и, не дожидаясь приглашения, прошел в кабинет. Поздоровался с ним за руку, сел в кресло, не обращая внимания на то, что хозяин стоит. Произнес: — Моя фамилия Мавлянов, я — корреспондент областной газеты, приехал к вам по поручению обкома партии. Да вы садитесь, говорят, в ногах правды нет.
Муминов сел напротив, усмехнувшись про себя. А журналист продолжал:
— Дело вот в чем. Областной комитет партии поручил газетчикам написать очерк о ровесниках Октября, известных людях области. Вы достались мне. Я хочу с вами побеседовать, кроме того, мне нужно посмотреть ваши фотографии, чтобы отобрать ту, что появится вместе с очерком на полосе.
Чем-то этот парень понравился Муминову. То ли своим нахальством, то ли молодостью, которая, казалось, выплескивалась у него через край, то ли языком, в котором явно чувствовался русский акцент. Парень был вылитым узбеком, а разговаривал на родном языке, точно русский, который прожил в этих краях совсем мало. А может, ему польстило, что обком партии помнил о нем, причислял к «известным» и даже сам определил человека, который расскажет десяткам тысяч читателей о председателе «Маяка».
— А вы ужинали, брат? — мягко спросил Муминов.
— Нет. Да это и неважно, Тураб-ака. Я, как верблюд, могу неделю обойтись без воды и пищи.
— Я, однако, не хотел бы быть им, — улыбнулся председатель и, вызвав секретаря, мужчину средних лет, поручил ему самому передать сводку в райком. — Ко мне из газеты приехали, мы будем в гостинице на участке «Первомайская». — Когда, потушив свет в кабинете, они вышли на улицу и сели в машину, Муминов сказал корреспонденту: — Там никто не помешает, и секретарь позвонит в случае нужды.
Часа четыре тогда донимал его вопросами корреспондент, иные эпизоды заставлял повторять, причем вопросы задавал так, что Муминов рассказывал, точно на исповеди, даже про Сайеру выложил все, хотя, правда, взял у того слово, что ее имя не будет упомянуто. Поделился своими огорчениями от того, что эта женщина уже много лет морочит ему голову, вся, мол, область знает об их связи, а замуж не хочет, хоть разбейся. Мавлянов посочувствовал ему, мол, женщин даже сам аллах не понимает, а мужчине это и вовсе не дано.
— Тураб-ака, скажите честно, как вы лично воспринимаете отмену натуральных налогов с крестьянского подворья, всякого рода натуральные премии, безудержные награждения орденами и медалями? Ведь что получается? Вы, фронтовик, за каждую медаль могли заплатить жизнью, а молоденькая девчонка, собравшая пять тонн хлопка, получает орден! Не доведет это до добра. Разболтается народ.
— Не волнуйтесь, молодой человек, — ответил Муминов, — партия знает, что делает. Разве плохо, если дехканин будет лучше жить, а? Отменили натуральные налоги, зато надо платить ренту. А натуральное премирование… Должен же быть у людей стимул?! Все правильно, брат. Сыграем в бильярд на сон грядущий?
— Давайте, — кивнул Мавлянов.
Утром корреспондент уехал. Спустя немного времени после этого разговора его вызвали в райком и предупредили, что в Каракамыш обком партии посылает большую группу ответственных работников уполномоченными на период страды, и что в «Маяк» прибудет заместитель заведующего отделом обкома Гафуров. Муминов обрадовался этой вести, поскольку с тех пор как Нияз закончил партийную школу, они виделись всего два раза, да и то на совещаниях, и поговорить по душам не смогли.
— У меня тоже небольшое дело, — сказал он первому секретарю.
— Какое?
— Яблоки созрели, такого урожая в колхозном саду никогда прежде не было. Садовники с ног сбились, ставя подпорки под ветки.
— И большой сад? — поинтересовался секретарь.
— Десять гектаров. На бросовых землях высадили лет пять назад и вот — урожай! Колхозники на уборке хлопка, может, заготконтора сама организует сбор яблок и вывозку?
— Она обязана это сделать, — кивнул секретарь и приказал вызвать к нему директора заготконторы. Тот не заставил себя ждать.
— Вы знаете о яблоках «Маяка»?
— Конечно.
— Что решили делать?
— Весь заберем, а колхозу, как положено, выплатим денежки.
— Когда вы этим хотите заняться?
— В ближайшие дни.
— А колхозники пусть мечутся в поисках подпорок, а?
— О, тогда ускорим.
