— Вы прямо отсюда вместе с Турабом-ака поедете в колхоз, посмотрите, что там и как, а через два часа доложите мне о принятых мерах.
— Будет исполнено…
— Им тоже нелегко, Тураб-ака, — сказал секретарь, кивнув вслед директору, — хранилищ нет, нормальной тары — тоже, а сейчас подошла поздняя капуста, так что вертятся они, как белки в колесе. За яблоки не беспокойтесь, директор — парень хваткий, до вечера все сделает… — Добавил, помолчав: — Подождите немного, скоро подъедут товарищи, так вы Гафурова и заберете с собой…
Муминов около часа посидел в чайхане напротив райкома, дождался уполномоченных и увез Нияза в колхоз.
— Совсем изменился, — заметил он, после крепких объятий и традиционных расспросов, — ничего дехканского в тебе не осталось, стопроцентный интеллигент, чиновник. Костюм, галстук, благородная седина на висках!
— Годы, работа, — ответил Гафуров.
— Расскажи, что делал-то. Я уж стал забывать, как выглядит мой друг Нияз. Как вспомню, так перед глазами возникает парень с повисшей, точно плеть, рукой.
— Учился, немного секретарствовал в Учгузарском районе, затем уехал в академию общественных наук. Потом был инструктором ЦК и вот вернулся в свою область.
— Так, глядишь, и в Каракамыш, а?
— Все в руках судьбы, которую мы называем «вышестоящие товарищи». А сам ты… Раисовские харчи впрок пошли, пополнел. Как дочь?
— А-а, — Муминов махнул рукой. — Училась в областном пединституте, на втором курсе выскочила замуж за долговязого парня, который кончал стройтехникум, теперь вот сидит дома с двумя пацанами. Перевелась на заочное отделение. Муж техником у нас в стройотделе работает.
— Поздравляю со званием «дед»!
— Спасибо. — Подобрел: — Прекрасные мальчишки у нее! Только появлюсь дома, так они на мне верхом ездят!
— Сам-то, видать, тоже учился? — спросил Нияз.
— Без этого нельзя. Экономист с высшим образованием, брат!
Машина шла мимо хлопковых полей, где почему-то не было ни одной души, хотя обеденный час еще не настал. На это обратил внимание и Гафуров, все чаще и чаще поглядывая в окно. Муминову стало не по себе. Нияз — друг, но он еще и представитель обкома. Он попросил шофера остановить машину. С другого конца поля к нему подошел бригадир.
— Где сборщики? — спросил Муминов, не поздоровавшись.
— В яблоневом саду.
— Что они там делают?
— Вроде бы яблоки покупают.
— Ничего не пойму, — воскликнул Муминов, — а вы на что здесь?!
— Гм. Запахло выгодой, раис-бобо, все ринулись туда. А в таких случаях люди родных отцов не признают.
Еще издали Муминов увидел директора заготконторы, который ходил от дерева к дереву и объявлял громко:
— Триста кило кому?
Тут же находился покупатель, называл себя, директор записывал его фамилию в тетрадь и отправлял к кассиру.
— Что здесь происходит? — громко крикнул Муминов, пробившись сквозь толпу.
— Урожай принимаем, раис-бобо, и одновременно реализуем.
— Гм. А цены?
— Принимаем по государственной цене, реализуем по кооперативной. Разница — прибыль нашей конторы.
— И какая она, эта разница? — спросил Нияз.
— Мелочь, ака. Тринадцать копеек на кило.
— Это же грабеж, почтенный, — воскликнул Муминов.
— Я тут ни при чем, цены устанавливает государство.
— Хороша заготовка, — возмутился председатель, — приехал сюда, от дела людей оторвал, да еще и спекуляцию развел!
— Людей я оторвал на час, — сказал директор, — распределю деревья, а урожай они соберут ночью. Сейчас покупают по тридцать копеек, а через месяц на базаре продадут по рублю. Им же выгода, раис-бобо!
Тут зашумели и колхозники, мол, не волнуйтесь, раис-бобо, с поля не уйдем, пока нормы не выполним. Потом Гафуров подсказал:
— Не мешай директору, раис, он правильно решил. Подумай сам, где он сейчас людей возьмет? Колхозники же теперь на законном основании соберут урожай. Сам ты продавать не имеешь права, а заготконтора это может. Не разрешишь ему сейчас сделать это, колхоз же понесет убытки. Поехали. Признаться, я проголодался сильно.
И они поехали в новую гостиницу колхоза…
— Душа болит, Нияз, — произнес Муминов после сытного обеда, взяв кий и приглашая гостя сыграть партию. — Непонятно мне все это. Бросили работу ради яблок!
— Что ты трагедию устраиваешь из ничего, — усмехнулся Гафуров. — Пусть заработают, раз представилась возможность.
— Так ведь они все в спекулянтов превратятся! Разве мы с тобой были такими?
— Время не стоит на месте, — сказал Нияз.
— Уж не философ ли ты?
— Угадал. Защитил кандидатскую именно по философии.
— А я, знаешь, когда учился в институте, пришел к выводу, что это такая наука… Как дом, который давно уже стоит на земле, но еще ни одной хозяйке не удалось навести в нем хотя бы относительный порядок. Не завидую тебе! А сад я этот вырублю к черту и посею там хлопчатник.
— Этого тебе никто не разрешит, раис. Яблоки людям нужны не меньше, чем хлопок. Ладно, проедемся по владеньям колхоза, покажи, что ты тут успел настроить без меня…
После полуночи, оставив уполномоченного в гостинице, Муминов приехал к Сайере. И она, как всегда, ждала его.
