Оглядываясь в прошлое, Муминов видел, что в нем тоже проявились эти противоречивые качества. Ну, что бы ему стоило выложить свои расчеты перед Санамовым, убедить его, что колхоз неспособен в два-три года, даже за пятилетку, достичь рубежей, которые тот наметил. Не потому, что это невозможно теоретически, и практически, наверно, в небольших масштабах, невозможно потому, что задачи те требуют особой подготовки людей, перестройки их мышления. Каким бы ни был председатель передовым человеком, сам он все-таки бессилен выполнить предложенное. Оттого, что Санамов разговаривал с ним, дружески похлопывая по плечу, кажется, затмило разум, как слишком яркое солнце ослепляет глаза, и он внимал каждому его слову, воспринимая это как великую честь для себя. Помнится, он тогда еще подумал, что другие руководители хозяйств области, не менее известных, чем «Маяк», умрут от зависти к нему, Муминову. Он даже злорадно усмехнулся про себя, решив, что раз судьба дарит ему аргамака, то грешно было отказаться от него, не проскакать на нем оставшуюся часть пути с ветерком, в блеске телевизионных юпитеров и завистливых взглядов. соперников. В том, что каждый руководитель его ранга имеет соперников и недоброжелателей, он не сомневался. «Маяк» — огромный колхоз, народа в нем много живет. Сколько людей, столько и мнений. Это тоже аксиома. Он уже не раз слышал, что тот или иной его земляк в узком кругу высказывал критические оценки его методам работы, предлагал свои, если бы… Если бы да кабы, говорят, выросли бы грибы. Хорошо, что люди лишены этого «если бы», что вопрос, кому стоять у руля, решается не в чайхане или на полевом стане, а в сферах, недоступных им. Хорошо!..
— Гость очень высокого мнения о тебе, — сказал Нияз, провожавший Санамова в «Чайке» до границ района, — предложил мне вместе с тобой подготовить докладную записку на его имя и указать в ней все вопросы дальнейшего развития «Маяка», особенно строительства нового образцового поселка. По его замыслам, это должен быть поселок, который сочетал бы в себе мечту крестьянина о городском жилье и мечту горожанина о сельском подворье. Обещал прислать архитекторов и инженеров-проектировщиков, чтобы они на месте посмотрели все и разработали нужную документацию.
— Что-то не верится мне в такой поселок, — сказал Муминов тогда, — тут курятник построить и то не найдешь материалов, а целый кишлак, да и еще образцовый…
— Плохо ты знаешь Санамова, — сказал Нияз, — это человек слова. Если уж пообещал, в лепешку расшибется, выполнит! Да и… Слушай, что значит в масштабе республики твой «Маяк», а? Песчинка в море! Важно, чтобы ты теперь не подкачал, сам сдержал обещания. Действительно, он прав, в области должно быть несколько передовых хозяйств, на которые бы равнялись остальные. Иначе ведь можно всю жизнь топтаться на месте. А народ надо кормить, одевать, обувать. Тут, брат, высокая политика.
— Наобещал с три короба, — произнес Муминов, — теперь вот ломаю голову, как справиться со всем этим. Сейчас мы в общем-то неплохо бежим, не отстаем от других, даже на полкорпуса опережаем. И это нормально. Теперь же придется сделать рывок, да еще и три раза прыгнуть, как тот спортсмен, как его… Ну, вот — бежит, бежит, а затем за три прыжка метров пятнадцать берет. Как его называют?
— Не знаю, но такой спортсмен существует. Ну и что?
— Вот и «Маяк» должен так же прыгать. Это же невозможно.
— Знаешь, что я тебе предлагаю, Тураб, — нахмурился Нияз, — если ты и дальше будешь с таким настроением, то тебе лучше уйти в тень. Подавай заявление в райком, рассмотрим положительно. Нам маловеры не нужны! ЦК берет твой колхоз под свою опеку, Санамов покровительствует тебе, а ты… расхныкался, как девица, которую за другого отдают. И потом… подумай о последствиях. Сам наобещал и теперь — в кусты. Санамов не любит таких. Разбежишься получше, так прыгнешь! И хватит об этом…
