А вскоре после этого в колхоз приехал член ЦК Санамов, занимающийся непосредственно сельским хозяйством. Колхоз к сорокалетию Советской Армии воздвиг монумент на площади у правления, широкую каменную стену, на которой были золотом высечены имена всех погибших членов колхоза в войне. В центре этой стены стояла скульптура женщины, печально склонившей голову, с цветком в руке. Предполагалось, что на открытие этого памятника и прибудет Санамов. В области уже установилось правило: почетного гостя обязательно встречать каким-либо новым строительным объектом. Домом ли счастья, клубом ли, заводом или фабрикой, на худой конец — детским садом или восьмилеткой. Такой же памятник в области был единственным, и его, по мнению первого секретаря обкома, ярого почитателя Санамова, должен был открыть только он.
Накануне приезда Санамова в колхоз прибыла большая группа областных руководителей во главе с секретарем обкома по идеологии. Заведующий облкомхозом, например, обязан был позаботиться о колхозной гостинице, где по плану обкома должен остановиться на ночь гость. На площади, куда подъедет кортеж машин, гремят карнаи и сурнаи, артистки театра, переодетые в костюмы участников художественной самодеятельности, обязаны приветствовать высокого гостя танцами, песнями и счастливыми улыбками. Начальник УВД должен позаботиться о порядке, поскольку людей будет несколько тысяч. И Муминов не понимал, кого он должен принимать у себя — коммуниста или же аравийского короля. Но приказ нужно выполнять…
Все получилось так, как было задумано. После торжественной встречи и пышных речей памятник был открыт, к его подножью возложены венки, в том числе и от имени Санамова. Затем весь кортеж отправился в гостиницу, богато убранную и жарко натопленную. С Санамовым и первым секретарем обкома находился Муминов, а остальные направились в старую гостиницу, чтобы после трудов праведных перекусить, пропустить по рюмочке коньяка и, получив «спасибо» руководства, разъехаться по своим делам.
За трапезой, где секретарь обкома старался угадать малейшее желание гостя и угодить ему, Санамов расспрашивал председателя о делах, интересовался надоями и урожаями, доходами колхозников и школами. Муминов рассказывал обо всем, теряясь, отчего его голос немного вздрагивал. Тут секретарь обкома подсказал, что Муминов тоже ровесник Октября и фронтовик. Этим живо заинтересовался гость. Оказалось, что они одногодки, к тому же и Санамов участник войны.
— Вот вы сказали, что земли у вас тут плодородные, раис. Тогда почему бы не довести урожайность хлопка до сорока пяти-пятидесяти центнеров? Нужна помощь — пожалуйста, правительство республики выделит все, что необходимо. Нужно поднять продуктивность крупного рогатого скота, увеличить надои хотя бы до трех с половиною тысяч литров на корову. — Узнав, сколько миллионов рублей на счету колхоза, продолжил: — Почему бы не подумать о строительстве образцового кишлака. Материалами, строительной организацией мы поможем.
— Можно все сделать, — сказал Муминов, — если к тому же будет ваша помощь.
— Надо подготовить обязательства колхоза и опубликовать их в республиканских газетах, ЦК поддержит инициативу. И с богом, раис-бобо!
— Будет исполнено! Только вот… — Муминов замялся, но все же решился: — Три с половиной тысячи литров в этом году мы не сумеем дать, потому что, признаюсь, нужно решить с кормовой базой. Две восемьсот куда ни шло!
— Хорошо, — кивнул Санамов, — та цифра как вершина ваших планов на пятилетку, а эта — на первый год.
— Две восемьсот, — заметил секретарь обкома, — для нашей области тоже пока голубая мечта! Больше полутора тысяч в среднем не получается.
— Будет у вас с кого брать пример, начнут подтягиваться и остальные, — сказал Санамов. И спросил: — Председатель не депутат?
— Депутат областного Совета, — ответил Муминов.
— Возьмите на заметку, — сказал Санамов, — такие, как он, люди — гордость Узбекистана, поэтому они должны представлять народ в самых высших органах республики, в том числе и партийном.
С утверждением ученых, что человек есть вершина творчества природы, ее самая совершенная модель, Муминов теперь, когда его жизнь пошла по заключительному кругу, о длине которого никто ничего определенного сказать не сможет, выразил бы несогласие. Если уж человек — совершенство, то какого дьявола в нем совмещаются порой прямо противоположные, исключающие друг друга качества. Льстивость с гордостью, жадность с расточительностью, зависть с бескорыстием, жестокость с состраданием… Все противоречия, существующие в природе, присущи этому «царю» природы. Причем, часто сидят в одной, отдельно взятой личности и проявляются всякий раз, едва этой личности угрожает опасность. Может быть, именно такую концентрацию противоречий и называют ученые совершенством?.. Бедный гомо сапиенс!..
