Феномен того года ни Муминов и никто другой объяснить не могут. На что старики, умудренные опытом, и то не видели на своем веку такого благоприятного во всех отношениях года. И воды, казалось бы, немного было, наоборот, все лето обком партии и райкомы призывали расходовать ее очень экономно, строго следили за этим, а двух директоров совхозов, на чьих полях обнаружили излишний сток в коллектор, сняли с работы, влепив каждому строгий выговор с занесением в учетную карточку. Хлопок получился отменным. «Маяк», например, без особого труда преодолел рубеж, намеченный на конец пятилетки — дал сырца пятнадцать тысяч тонн. Рис ли, пшеница ли, ячмень ли — все это давало двойной, а то и тройной урожай. Без приписки, между прочим. Причем, к октябрьским торжествам почти все сельхозработы, главное, хлопковая страда, были закончены. По итогам того года Муминова наградили орденом Ленина, многие колхозники, в том числе и Сайера, получили ордена и медали. Колхоз, вот уже четыре года выплачивавший за световой рабочий день около пяти рублей, тогда выдал по семь рублей. Это дало право председателю, отчитываясь за дела на заседании бюро обкома партии, сказать, что заработная плата колхозников только за один год возросла на сорок процентов…
В самом конце года, когда земля была уже распахана, сено свезено на места зимовок скота, когда в кишлаках начались свадьбы, в областном центре затеяли строительство ипподрома. Кому в голову пришла эта дикая идея, никто не знал, но стройка была объявлена народной, и каждый район прислал туда по тысяче-полторы человек. Оплату за работу производили из средств, что не были освоены строителями на других объектах. Муминов несколько раз ездил в область, чтобы посмотреть, хорошо ли устроены его люди, все ли у них есть. И всякий раз его удивляла масштабность стройки. Народу было, как муравьев, техники землеройной, как в кино. Всего, что требовалось, вплоть до дефицитного леса, было достаточно. Штаб стройки возглавлял первый заместитель председателя облисполкома, но первый секретарь обкома принимал личное участие в ежедневных вечерних планерках и сам намечал работы на следующий день. Он спешил к приезду Санамова завершить строительство, чтобы тот разрезал алую ленточку.
И такой день настал. Он совпал с днем начала работы областного курултая передовиков сельского хозяйства, где принимались обязательства на предстоящий год. Муминов с группой ударников колхоза выехал на курултай в пять утра. Еще было темно, в небе холодно поблескивали, кажется, съежившиеся от мороза и потому маленькие звезды, окрестные поля лежали под снежными одеялами. Придорожные шелковицы напоминали ощетинившихся дикобразов. Колхозники были одеты празднично, на груди поблескивали ордена и медали.
Курултай начался ровно в десять утра. А до этого целый час был уделен торжествам, связанным с открытием ипподрома. Когда, казалось, негде было яблоку упасть, — столько собралось народу, — подошел кортеж машин с черной «Чайкой» во главе. Из нее вышел Санамов и помахал рукой. Когда он, в окружении высших руководителей области и нескольких министров, приехавших с ним, чтобы на месте решить проблемы области, подошли к входу в ипподром, перетянутому широкой алой лентой, заиграли карнаи и сурнаи, забили дробь бубны. Девушки в легких шелковых платьицах начали танцевать. И музыка, и танцы, и восторженные возгласы в честь Санамова наполняли души праздничностью. Санамов разрезал ленточку, что-то сказал первому секретарю и тот кивнул головой в знак согласия, а затем жестом пригласил гостя осмотреть стройку. Муминов стоял в толпе собравшихся, когда его увидел Санамов и, встретившись с ним взглядом, пригласил в свиту.
Гость остался доволен ипподромом. Говорил о том, что теперь нужно приобрести хороших лошадей и готовить своих жокеев и наездников, мол, не все же время узбекам носиться за улаком, пора и современными видами конного спорта заняться. Помощник первого секретаря обкома записывал в блокнот каждое слово — указание Санамова. Муминов с ним перебросился всего лишь несколькими словами, спросил о здоровье и на вопрос: «Как у вас дела?» ответил бодро — «хорошо». Санамов пошутил, что надо бы «отлично», на что Муминов пообещал сделать это к следующему приезду гостя. На том и прекратился разговор. Но он, короткий, состоялся на глазах тысяч, в том числе и руководителей. И это было самым важным для Муминова.
