В то утро Муминов проснулся рано. Натянув на плечи теплый халат и сунув ноги в калоши, он вышел во двор. Рассвет едва намечался, пробиваясь белесыми пятнами сквозь тучи, затянувшие небо. Двор таял во мраке сумерек, голые деревья напоминали хлысты. Было, как всегда в начале ноября, прохладно. Дожди здесь начинаются намного раньше, чем на юге области, они уже трижды прошлись по полям колхоза, теперь же, судя по тяжелым тучам, повисшим над кишлаком, можно было ожидать, что сделают они это и в четвертый раз, если вообще не станут началом зимы. Не дай ее бог сейчас! Намучается народ, пока землю к следующей весне подготовит. Поля пока не очищены от гуза-паи, а приказа свыше на проведение этой работы не было. Как сообщил приехавший вчера в «Маяк» член ЦК Муллаев, пока республика не выйдет на шестимиллионный рубеж, поблажек никому не будет. Ни одной области, ни одному району, ни одной бригаде.
Муллаев приехал в сопровождении первого секретаря обкома Абдиева. Муминова еще днем предупредили о визите, и он ждал гостей в кабинете. Часто поглядывал в окно и как только увидел завернувшую к конторе «Чайку», поспешил к выходу. Поздоровавшись с гостями, он пригласил их к себе наверх, но они отказались от предложенной чашки чая, и Муминову пришлось занять место рядом с водителем. Муллаев изъявил желание немедленно осмотреть поля.
— Вчера состоялось расширенное заседание бюро ЦК, — стал рассказывать Муллаев, дымя сигаретой. — Все члены бюро, ответработники правительственного аппарата направлены в области и районы. Я приехал в вашу область. Нужно сделать последний, решающий рывок!
Муминов, как и все в Узбекистане, дважды в день слушал радио и по сводкам статуправления мысленно подсчитывал, сколько еще осталось собрать сырца до заветного рубежа. И сейчас, сидя в машине, плавно проплывающей мимо полей, где торчали ободранные кусты хлопчатника, он прикинул, что рывок этот — сто тысяч тонн сырца. Но если повсюду в республике поля такие же, как здесь, то хоть сто Муллаевых пришли, больше одного мешка гнили не соберешь.
— Сколько сборщиков колхоз выставляет ежедневно? — спросил Муллаев.
— По графику обкома, — ответил за председателя Абдиев, — три с половиной тысячи человек. Но здесь можно наскрести еще человек семьсот.
— Пусть будет три тысячи, — произнес Муллаев и добавил: — Завтра с утра закажите автобусы, Тураб-ака, и перебросьте народ на целину. Там пока хлопок есть. Надеюсь, вы поедете сами?
— Конечно, — кивнул Муминов. — Эти поля, видимо, придется очищать от гуза-паи?
Это была не просьба, а приглашение к размышлению.
— Не спешите, — посоветовал Муллаев, поняв, куда клонит Муминов. Стоит ему просто промолчать, как это будет воспринято за «добро» и… начнется. Гуза-пая — топливо на зиму. Стар и млад бросится ее собирать, и то, что начнется здесь, через полчаса перекинется в соседний колхоз, а там и всю область охватит. — Гуза-пая есть не просит, пусть постоит. Добьем до рапорта, тогда и дадите команду. Не хочу, чтобы нам обоим влетело!
— Земля тверда, а небо — далеко! — развел руками Муминов.
Муллаев поморщился от этой фразы, но не стал распекать председателя.
— Знаете, — сказал он, оказывается, американцы проявляют болезненный интерес к успехам нашей республики на хлопковом фронте. В нынешнем году, обрабатывая данные, полученные со своих спутников, они пришли к выводу, что мы снова дадим шесть миллионов тонн. Вот я и думаю, что раз уж по американским прогнозам выходит шестерка с шестью нулями, то нам, узбекам, грех не подтвердить его.
— Наш хлопок, — сказал молчавший до сих пор Абдиев, — не просто миллиарды метров ситца и сатина, но еще и большая политика. Это и оборона страны! Я все время пытаюсь вбить в головы руководителей области эти истины!
— И удается? — поинтересовался Муллаев.
— К сожалению, не всегда.
Байку об американцах Муминов слышит второй раз. В первый раз еще летом о них сообщил Санамов, принимавший участие в очередном курултае. Тогда он сказал, чтобы подчеркнуть, какое серьезное внимание в мире придается узбекскому хлопку. С тех пор прошло четыре месяца, и если американцы все еще продолжают рассуждать о нем, видно, действительно, он их интересует.
Нынешнее лето, лето решающего года пятилетки, было знойным. Началось массовое опадение цветов хлопчатника. Каждый же цветок — потенциальная коробочка сырца. Деххане не понимали причину этого явления и даже старики не могли вспомнить подобного на своем веку. Ученые установили, что надо было поливать через борозду, причем, проходить по междурядьям культиватором круглые сутки, чтобы открывать доступ воздуха, а хлопкоробы гнали по старинке. Рекомендации ученых помогли спасти урожай в зонах, где выращивался тонковолокнистый, а на севере уже ничего нельзя было сделать.
У оптимистически настроенных хлопкоробов существует убеждение, что хлопковое поле безгранично на отдачу, мол, даже там, где уже, казалось бы, пусто, пройдет человек и соберет горсть сырца. На этот раз страда не оправдала это убеждение.
