Все руководители были настолько зачарованы процессом принятия решения, что просмотрели цели этого действия в определении очередности действий. Как многие новые администрации, они были больше озабочены, как бы избежать обвинений в том, что они действовали скорее от противного по отношению к своим предшественникам, чем решали вопрос по существу. Такое преклонение перед предвыборной риторикой является одной из самых серьезных – и чаще встречающихся – ошибок любой новой администрации, так часто заставляющих ее верить, что ее будут судить на основе стилистических отличий от предшественников. На деле же в течение года рефрены избирательной кампании почти всегда предаются забвению. Проверкой новой администрации должна неизбежно стать не ее память, а умение справляться с вызовами. Ее не накажут за то, что в ее работе будут преобладать методы ее предшественницы; она не добьется похвалы за неудачу, заработанную собственным стилем. Никсон был убежден в том, что президент Джонсон страдал «синдромом ситуационной комнаты», имея в виду то, что он стал жертвой мелодраматической идеи о том, что миром можно управлять в кризис из этой комнаты в подвальном помещении Белого дома. По иронии судьбы, хотя Никсон присоединился к мнению о «синдроме ситуационной комнаты», он сам стал ее следующей жертвой.
Репутация ситуационной комнаты не соответствует реальности. Это маленькое неудобное помещение с низкими потолками, без окон, которое получило свое назначение в основном благодаря тому, что оно находится по соседству с комплектом телетайпов и другой аппаратурой связи, соединяющих Белый дом с посольствами по всему миру. Ее название произошло от иллюзорного представления предыдущего президента о том, что международная ситуация может быть представлена в настоящий момент картами, висящими на стенах. В то время, когда я там работал, карты не были современными, да их и не было видно. На их месте висели портьеры, чтобы придать человеческий облик этой аскетической и стесненной обстановке. В какой-то мере мнение Никсона имело свои основания в том, что Джонсону нравилось создавать впечатление, что он много времени проводит за планированием индивидуальных вылетов на бомбежки, но, в конце концов, Никсон сам стал жертвой собственной критики. Из-за его нападок на синдром ситуационной комнаты он сам и его коллеги не хотели собирать там своих советников (как и где-либо еще) при первом признаке возникновения проблем. Он не хотел принимать участия в сражениях по вопросам тактики или планирования. Все должно проходить спокойно и без эмоций.
Так и было, когда мы узнали о том, что ЕС-121 был сбит. Мы привели в действие кризисную машину с большой осторожностью, уделяя пристальное внимание каждому ограничителю, чтобы быть уверенными в том, что мы не рубим с плеча и не принимаем опрометчивых решений. К сожалению, медленные действия ничуть не лучше угара спешки для гарантии правильного решения. Ситуационная комната была проинформирована в 12.50 ночи 15 апреля о том, что ЕС-121 был атакован двумя северокорейскими самолетами. Мой военный помощник полковник Александр Хэйг был уведомлен в 1.07 ночи. Три минуты спустя Хэйг сказал мне, что, по не подтвержденным данным, был сбит самолет. Я попросил его собрать всю информацию и перезвонить, как только будет получено подтверждение этого инцидента. Я не мог беспокоить президента до тех пор, пока не будет подтверждения информации о сбитом самолете, либо пока не поступит решение, принятое им самим. В 1.45 ночи Хэйг позвонил полковнику Роберту Персли, военному помощнику Лэйрда. Персли решил так же, как и я: поскольку не было подтверждения того, что самолет был сбит, он не будет будить Лэйрда.
В 2.17 ночи радио Пхеньяна объявило о том, что Северная Корея сбила разведывательный самолет Соединенных Штатов, когда он вторгся в корейское воздушное пространство. Это было очевидной ложью, поскольку самолет, который все время отслеживали и вели наши радары, никогда не был ближе к корейскому берегу, чем на 77 километров. Однако по непостижимым для меня причинам, сейчас по прошествии времени, все решили проигнорировать это сообщение радио. На основании того, что у нас нет независимого подтверждения, факт сбитого самолета по-прежнему считался «неподтвержденным» вплоть до 7.20 утра, когда я проинформировал Никсона. Почему Северная Корея объявила о том, что сбила американский самолет, прежде чем она это совершила, никогда не был объяснен.
