К тому времени Никсон взял на себя личную роль. Его подтолкнул к действиям 14 сентября Августин Эдвардс, владелец и издатель газеты «Меркурио», самой уважаемой чилийской ежедневной газеты, который прибыл в Вашингтон, чтобы предупредить о последствиях прихода к власти Альенде. Эдвардс остановился в доме Дона Кендалла, генерального директора компании «Пепси-кола», который именно в тот самый день как раз собирался привезти своего отца на встречу с Никсоном. (Я встретился с Эдвардсом и Митчеллом за завтраком и попросил Хелмса встретиться с Эдвардсом, чтобы выслушать любые его высказывания о сложившейся ситуации.)
После встречи с Кендаллом Никсон пригласил Хелмса, Митчелла и меня в свой кабинет сразу же после обеда 15 сентября. В ходе длившегося менее 15 минут разговора Никсон сказал Хелмсу, что хочет, чтобы были предприняты крупные усилия по поиску того, что может быть предпринято для недопущения прихода Альенде к власти. Если был хоть один шанс из десяти избавиться от Альенде, нам следовало бы его испробовать. Если Хелмсу надо для этого 10 млн долларов, он одобрит это решение. Программу помощи Чили следует прекратить, ее экономику следует так зажать, чтобы она «завопила». Хелмс должен обойти Корри и докладывать напрямую в Белый дом, который будет принимать окончательные решения. Целью операции того времени по-прежнему был план под кодовым названием «Руб Голдберг». Никсон на самом деле не выдвинул никакого конкретного плана, он только говорил о страстном желании «что-то» предпринять, не имея при этом никакой точно зафиксированной цели и будучи в полном разочаровании.
Этот разговор сейчас трактуют как начало того, что позже назовут второй фазой, – предпринятой вопреки официальным решениям комитета-40, которые в ретроспективе стали первой фазой, – с таким ликованием разоблаченными комитетами конгресса. В том, что касается второй фазы, то результатов меньше, чем кажется на первый взгляд. Как я много раз уже демонстрировал в этой книге, Никсон был склонен к высокопарным заявлениям, на которых он не настаивал, если ему становились ясны их последствия. Страх, что неосторожные гости поймут президента буквально, был действительно одной из причин того, почему Холдеман контролировал доступ к нему так строго. В случае со второй фазой, например, не было не только расходов на сумму в 10 млн долларов; никакой конкретной суммы вообще не откладывалось. Расходы, если таковые и были, не могли достигать более нескольких тысяч долларов. Все не выходило никогда за пределы зондажа и изучения возможностей, даже в восприятии Хелмса.
Более того, в то время как президентские эскапады, несомненно, дали толчок и придали срочность заходов на чилийских военных, как, впрочем, и к выполнению плана «Руба Голдберга», все шло параллельно выводам, к которым ведомства приходили сами по себе. Путем регулярного механизма комитета-40 (первая фаза) посольство получило указания тесно координировать свои действия с деятельностью ЦРУ, вытекающей из беседы Хелмса с Никсоном. Вторая фаза явилась проявлением глубокого недоверия Никсона к механизму Государственного департамента, который он подозревал в игнорировании рассмотрения его пожеланий. В данном случае он был неправ, потому что после избрания Альенде значительных расхождений между ведомствами практически не было.
Никсона в разное время информировал о ходе второй фазы Том Карамессинес, руководитель тайных операций ЦРУ, и каждый раз в пессимистических тонах. Все сообщения ЦРУ Хэйгу и мне также носили негативный оттенок. Работа по этой фазе была прекращена мной 15 октября, как я покажу далее, по истечении одного месяца. Никсон это решение одобрил. На первой фазе при полной поддержке Государственного департамента делалась попытка поддержать шаг военных с целью начать новые выборы во многом в соответствии с курсом, желательным президенту. Но все кончилось таким же провалом, и попытки были прекращены – на этот раз комитетом-40.
