в) престижу и влиянию США был бы нанесен удар при одновременном увеличении авторитета СССР и марксизма[217].
Старшая группа анализа СНБ встретилась 19 августа, но не было сделано никаких выводов или поистине не могло бы быть сделано до выборов 4 сентября. Нам оставалось только ждать с дурными предчувствиями, когда чилийские избиратели пойдут на выборы.
Я говорил так подробно о дискуссиях в нашем правительстве, потому что их в значительной мере проигнорировали при предыдущих рассмотрениях темы, – вероятно, потому, что они так противоречили сделанным заранее заключениям. Они не оставляют сомнений в том, что Соединенные Штаты действовали в самой минимальной и самой неэффективной степени, чтобы ожидать какого-то значимого результата. Настойчивость в посыле не поддерживать единственного кандидата и сохранить шанс на поражение Альенде вынудила нас разделить ресурсы таким образом, который, судя по всему, усилил раскол среди настроенных против Альенде избирателей. Никто не хотел вовлекаться в эти дела, имело место нараставшее сопротивление возможности быть ассоциированным с кандидатом безупречных демократических корней, главным негативным элементом которого, в глазах нашей бюрократии, был его консерватизм. (То, что это мнение могло вообще иметь место, – не говоря уже о том, чтобы преобладать, – в администрации Никсона, вновь говорит о том, как трудно даже президенту навязать свои взгляды окопавшейся бюрократии.)
Ко времени выборов я пришел к мнению о том, что меня загнали в положение, несовместимое с моими убеждениями, – и, что важнее всего, убеждениями Никсона. Если бы я считал весной и летом 1970 года, что существовала заметная вероятность победы Альенде, у меня было бы обязательство перед президентом предоставить ему возможность рассмотреть программу тайных операций масштаба 1964 года, включая поддержку единственного кандидата. Я был недоволен тем, что это мнение исключено даже без обсуждения, вначале с доводом о том, что нет необходимости в значительной программе, а затем – по той причине, что оказалось уже слишком поздно. Если бы единодушный анализ, представленный старшей группе анализа 19 августа, с изложением последствий победы Альенде, был хотя бы частично верен, провал с рассмотрением других мнений на более ранней основе был бы непростителен. Предвзятость нашей бюрократии в философском плане, путаница между экономическим развитием и целями внешней политики вызвали паралич. Преобладающее мнение в нашем правительстве со всей очевидностью состояло в том, что радикальному кандидату можно было получать значительные средства от Кубы и других коммунистических государств, но Соединенным Штатам было, дескать, негоже помогать демократическому кандидату, имевшему самые лучшие шансы на успех, даже если его программа была менее реформистской, чем кто-то мог бы пожелать. Я так позже все обобщил в записке президенту:
«Позиция Государственного департамента в сухом остатке состояла в том, что ничего нельзя было сделать для того, чтобы остановить Альенде, если это вело к укреплению позиций Алессандри. Принимая во внимание тот факт, что выборы свелись к напряженной гонке между Альенде и Алессандри с далеко отставшим от них христианским демократом Томичем, позиция Госдепа, выступившего против укрепления Алессандри, нейтрализовала нас. С учетом неопределенности того, что менее ограниченная программа тайных действий принесла бы победу с минимальным перевесом Алессандри, Хелмс чувствует, что шансы на успех расширенной программы разумно обоснованы и благоприятны. Победа Алессандри могла бы доставить нам некоторые проблемы, но совершенно очевидно, что они не были бы такими угрожающими нашим интересам, как в случае победы Альенде. В самом крайнем случае, серьезные проблемы, с которыми мы сейчас сталкиваемся с марксистским правительством в Чили, были бы отложены, возможно, лет на шесть».
Любая справедливая оценка нашего последовавшего поведения в отношении Чили должна начинаться с такого пролога.
На выборах 4 сентября 1970 года, как уже отмечалось, процент голосов за Альенде оказался
