Затем 22 октября группа Вио, которой прямо было сказано отказаться от выступления представителями ЦРУ 17 октября, стали действовать по собственной инициативе вопреки указаниям ЦРУ и без нашего ведома. Она попыталась выкрасть генерала Шнайдера и связала его. Шнайдер вытащил пистолет в порядке самообороны и был смертельно ранен в перестрелке. Смерть генерала Шнайдера в ходе неумелого заговора похищения, который мы приказали отменить и которому не оказывали никакой поддержки, никакого одобрения, является знаковым событием в расследовании сенатского отдельного комитета в отношении заговоров
После 15 октября наше внимание было обращено на период после вступления в должность Альенде. 17 октября я созвал встречу старшей группы анализа для обсуждения наших возможных вариантов после инаугурации Альенде. 18 октября – еще до начала всех попыток совершить переворот – я отправил президенту памятную записку, которая не оставляла сомнений в том, что на самом высочайшем уровне все наши мысли о перевороте были прекращены: «Как представляется, сейчас совершенно очевидно, что Альенде будет избран президентом Чили 24 октября в ходе тура выборов, проводимых конгрессом».
Я считаю, что мы были правы в нашей оценке угроз нашим интересам и интересам Западного полушария от вступления Альенде на пост президента. Решение, к которому мы стремились, состояло в том, чтобы продвигать четкий народный выбор между демократическими и тоталитарными силами. Мне казалось правильным тогда оказывать содействие таким усилиям, и это представляется мне таким же и сегодня. Я не приемлю предположения о том, что Соединенным Штатам не положено заниматься делами в серой зоне между дипломатией и военной интервенцией, в теневом мире, в котором наши противники имеют в качестве своих инструментов целые политические партии, как свои собственные используют бесконечно огромные иностранные ресурсы и бесчисленное количество организаций в качестве ширм прикрытия для маскирования их роли. Попытка была сделана любительски, в виде импровизации, совершенной в состоянии паники и исполненной в большом смятении. «Тайные операции» никогда так и не начались; в отличие от 1964 года мы мало что сделали и делали все с опозданием. Альенде вступил в должность; никакого переворота не было; у нас больше не было контактов, предназначенных для организации такового после октября 1970 года (несмотря на некоторые ложные и ошибочные инсинуации в докладе сената). Когда Альенде был окончательно свергнут, это было в результате его собственной некомпетентности и непримиримости; военные руководители без всяких консультаций с нами выступили против него по своей собственной инициативе, потому что были убеждены в том, что он был намерен захватить всю власть и готовился организовать свой собственный переворот с этой целью. У них были все основания так полагать – но об этом в моем втором томе.
После 15 октября была признана невозможность предотвратить вступление Альенде на пост президента, и старшие официальные лица все больше стали заниматься проблемами отношений с правительством Альенде. Посол Корри, который ранее настаивал на том, что модус вивенди, своего рода сосуществование, с Альенде невозможно, изменил свое мнение и уже рекомендовал немедленно начать переговоры с новоизбранным президентом. Поскольку Альенде было нужно международное признание и законный статус, как теперь утверждал Корри, и поскольку это требовало нашего признания, нам следовало бы предложить отказ от враждебности в ответ на чилийскую сдержанность, особенно в вопросах об экспроприации. Я дал Корри возможность представить свои взгляды Никсону 15 октября. Никсон смирился с приходом к власти Альенде, но не с сотрудничеством с ним. Он ответил уклончиво, и с тех пор относил Корри к разряду «придурков».
Рекомендация Корри продемонстрировала дилемму нашей политики. Я так обрисовал ее для старшей группы анализа 17 октября:
