Моментально начались разные маневры, нацеленные на последний тур игры в конгрессе. 5 сентября Альенде на пресс-конференции приветствовал свою победу и дал обещание реализовать радикальную программу Народного единства, на основании которой он вел избирательную кампанию. Но для снятия страхов у членов конгресса он начал подправлять некоторые из своих обещаний. Он утверждал, что «никогда» не будет ратовать за однопартийную систему в Чили; сказал, что сохранит членство Чили в ОАГ (несмотря на то, что в программе Народного единства содержалось положение, «осуждающее» эту организацию). Он также объявил, что будет просить реструктурировать долг Чили в сумме 800 млн долларов США. (Позже он объяснял Режису Дебре, что остался в ОАГ для того, чтобы нейтрализовать там американское влияние, хотя его настоящие убеждения были связаны с революционной Организацией латиноамериканской солидарности, базирующейся в Гаване, которую он сам помогал создавать.)[218] На следующий день сторонники Алессандри дали понять, что они не признают победу Альенде; но их заявление не было подписано самим Алессандри, который объявлял во время кампании, что признает кандидата, набравшего большее количество голосов. 7 сентября Альенде встретился с президентом Фреем, согласившимся установить консультационное соглашение с Альенде (что он проделал также и с Алессандри) по экономическим вопросам. Отказавшись удовлетворить просьбу Альенде об аналогичном сотрудничестве по политическим вопросам, Фрей согласился все же принять меры, направленные на недопущение экономической паники в Чили.
Реакция в Вашингтоне, в котором в летний период все довольствовались утешительными результатами опросов общественного мнения, была в виде ошеломленного удивления. Официальные лица склонны реагировать на неприятные перспективы тем, что они их просто игнорируют в надежде на их исчезновение. Зачастую так и бывает; не все предсказываемые катастрофы происходят на самом деле. Но когда здравый смысл поощряет бездействие, остается место для неизбежного, что и возникло перед нами так неожиданно в сентябре 1970 года.
Никсон был вне себя. На протяжении более десяти лет он бранил изо всех сил демократические администрации за то, что они допустили возникновение коммунистической власти на Кубе. И что он теперь увидел, – совершенно правильно, – как еще одна Куба появляется на свет во время его собственной администрации, и он ничего не может с этим сделать. Это объясняет злость его реакции и настойчивость в требовании сделать
Когда комитет-40 встретился 8 сентября для рассмотрения вопроса о Чили, было уже очевидно, что вряд ли будет принято решение конгресса против Альенде, – в конце концов, мы были озабочены всего четыре недели тому назад, что конгресс мог бы проголосовать за Альенде, даже если бы Алессандри получил большинство голосов. Не было абсурдом надеяться на то, что чилийский конгресс мог бы продемонстрировать свой независимый выбор и отказать в должности президента кандидату от меньшинства с радикальной, почти антидемократической программой, когда существовало по-прежнему подавляющее большинство умеренно настроенных людей в этой стране. Но мы знали, что это маловероятно. Не имея подлинной убежденности, мы решили дать поручение послу Корри подготовить «хладнокровную оценку» вероятности и возможности военного переворота, а также всех за и против, связанных с «организацией эффективной будущей чилийской оппозиции Альенде».
