Газеты присоединились к хвалебному хору. «Нью-Йорк таймс» в номере от 9 октября назвала подход Никсона «новой крупной мирной инициативой». «Уолл-стрит джорнэл» написала: «Как бы ни среагировал в итоге Ханой, президент фактически выдвинул такую привлекательную и здравую американскую позицию, что только несправедливые критики могут выдвигать возражения против нее». «Чикаго дейли ньюс», обычно выступавшая против вьетнамской политики президента, писала, что «американцы практически всех убеждений, несомненно, должны всеми силами поддержать президента в его назревшей попытке положить конец самой долгой, самой печальной войне, которую эта страна когда-либо переживала»[44]. Обычно антивоенно настроенная «Сент-Луис пост-диспэтч» 8 октября приветствовала «значительные и долгожданные перемены, прозвучавшие в речи Никсона, его предложения, достойные государственного деятеля», его «конструктивное» и «ответственное» заявление; «мы выражаем ему признательность за это».
Но то был короткий медовый месяц. На следующий день Суан Тхюи выступил с заявлением в Париже, в котором предложение Никсона отвергалось без обсуждения. Он отказывался даже говорить о нем на пленарных заседаниях. Вновь стала проявляться классическая форма ведения дебатов вьетнамцами. Какое-то предложение неожиданно возникает, и они начинают его горячо поддерживать, настойчиво утверждая, что оно является главным условием для прорыва. В конце концов администрация принимает его, порой вопреки собственным убеждениям. А Ханой уже идет в отказ. Предложение в таком случае немедленно исчезает из дебатов общественности, и предметом национальной одержимости становится какая-то другая любимая схема. Всего через несколько недель наши критики вновь выступили с требованиями к нам идти на дополнительные уступки. Новая придумка состояла в том, чтобы настоять на выдвижении конечного срока вывода в одностороннем порядке, в надежде на то, – вопреки всем свидетельствам, – что это будет приемлемо для Ханоя[45]. Другая касалась коалиционного правительства. «Сент-Луис пост-диспэтч» 5 ноября – менее чем через месяц после того, как она приветствовала президентское предложение о прекращении огня, – утверждала следующее:
«Коммунисты требуют нечто вроде коалиционного правительства, а поскольку они воевали так много лет, нет оснований полагать, что они согласятся на что-то меньшее. И почему они должны на это пойти? Нам представляется, что некая коалиция, которая даст каждой стороне определенную ответственность и полномочия, представляет собой логический способ избежать после прекращения враждебных действий кровавой мести, которую г-н Никсон рисует в своем воображении».
К сожалению, Ханой не имел на вооружении концепции разделения политической власти; коалиция, которую он требовал, не включала никого из наших друзей. Так же 5 ноября Аверелл Гарриман во время телевизионного шоу «Сегодня» на канале Эн-би-си теперь утверждал, что Администрация Никсона «не сделала ни одной попытки договориться».
Наши критики были даже еще больше взбудоражены, когда одновременно с воздушными налетами бравая группа подразделения спецназа осуществила рейд на объект в 30 километрах от Ханоя – лагерь Сон Таи, – в котором, как полагали, содержалось около 60 американских военнопленных. Эта история стала иллюстрацией главной аксиомы в деле выработки политики: президент, а особенно его советник по национальной безопасности, не должен ничего принимать на веру; они должны подвергать сомнению каждое утверждение и проверять каждый предполагаемый факт. Не все то, что выглядит правдоподобно, является истиной, поскольку те, кто выдвигает планы действий, склонны с психологической точки зрения подстраивать факты для подкрепления своей позиции. Рейд на лагерь Сон Таи, проведенный 20 ноября, был тщательно проработан и героически осуществлен, но основан на вопиющем провале разведки. Лагерь был закрыт, по меньшей мере, за три месяца до этого. Мы знали о риске потерь, но ни на одном брифинге, которые привели к принятию решения продолжать действия, ни разу не упоминалось о возможности того, что лагерь может оказаться пустым.
