После встречи с Суан Тхюи 27 сентября я был убежден в том, что наша зачаточная идея прекращения огня с сохранением занятых позиций будет отвергнута без обсуждения. Но столько людей в нашем правительстве связало так много своих надежд с ней (и так мало знало о секретных переговорах), что в администрации возобладало редкое единодушие при продолжении планирования. Все высшие официальные лица стали выступать в поддержку всего того, что могло бы сдвинуть переговоры с мертвой точки, а наших критиков убрать с первых полос газет, хотя бы на несколько дней. Для того чтобы поработать над своим выступлением относительно прекращения огня, Никсон встретился с Роджерсом, Брюсом, Хабибом и мной в субботу 4 октября, в замке Дромолэнд графства Клэр в Ирландии на пути после его европейского турне. Встреча была на удивление очень оптимистичной. Хабиб был уверен в том, что северные вьетнамцы ухватятся за приманку. Судя по моим разговорам с Суан Тхюи (о которых Брюс был информирован в полной мере), я был в сомнениях, но не высказывал их. Как минимум, по моему мнению, предложение президента давало бы нам какое-то временное облегчение от давления со стороны общественности.
В конце встречи Дэвид Брюс сделал заявление, уникальное для моего опыта общения с американскими участниками переговоров. Он сказал, что знает о разного рода давлении, оказываемом на президента с целью добиться от него уступок. Он не стал бы добавлять что-то от себя, поскольку считает, что предложенное выступление президента содержит крайние пределы того, что мы могли бы предложить. Он видел, как много терялось из-за нетерпеливости участников переговоров, а еще больше из-за их тщеславия. Он по своей природе не был нетерпеливым, а сейчас уже и слишком стар для проявления тщеславия. Он готов поддержать это предложение.
Мы сразу же приступили к подготовке намеченного на 7 октября выступления. За день до своего выступления Никсон устроил одно из своих классических представлений. Он неожиданно вошел в комнату для брифингов в Белом доме, чтобы сказать ошарашенным журналистам, что сделает следующим вечером «самое всеобъемлющее заявление, которое когда-либо делалось по этой теме с начала этой очень трудной войны». Его склонность к преувеличению гарантировала, что почти ничто из сказанного им не оправдает ожиданий. Никсон предупредил собравшихся представителей прессы, чтобы они не занимались разного рода домыслами. Таким образом, гарантировав эти домыслы, он вернулся в Овальный кабинет, радуясь доставленному одновременно замешательству и смятению его противников в СМИ и беспокоясь по поводу утечек, толчок которым придал его энтузиазм.
Выступление Никсона 7 октября 1970 года на самом деле представило всеобъемлющую программу, которая вполне могла бы служить основой для переговоров, но не со стороной, настроившейся на полную победу. Никсон предложил прекращение огня с сохранением занятых позиций, включая прекращение наших бомбардировок
В кои-то веки речь о Вьетнаме заслужила почти единодушное одобрение. Сенат принял резолюцию, выдвинутую сенатором Чарльзом Перси и рядом других сенаторов, в которой новая мирная инициатива президента называлась «справедливой и учитывающей интересы обеих сторон». Сенатор Фулбрайт выразил надежду на то, что инициатива президента могла бы привести к некоему прорыву. Сенатор Майк Мэнсфилд сказал, что выступление было великолепным и он окажет «всяческую поддержку предложенному». Бывший вице-президент Хьюберт Хамфри, баллотирующийся в сенаторы в Миннесоте, охарактеризовал это предложение как «здравомыслящее, долгожданное и обнадеживающее». Аверелл Гарриман объединил одно из своих благоприятных замечаний по поводу инициативы Никсона с одним из набивших оскомину предупреждений о том, что правительство Нгуен Ван Тхиеу было в основном ответственно за пробуксовку переговоров и что ему следовало бы не давать права препятствовать прекращению огня. Спикер палаты представителей Джон Маккормак охарактеризовал инициативу как «своевременную, стратегически и психологически обоснованную»[43].
