К 19 января 1971 года национальный комитет политического урегулирования во Вьетнаме во главе с Кларком Керром оказался снова там же, где он и был до выступления Никсона 7 октября. Группа, которая так настойчиво выступала за предложение США о прекращении огня, расценивая его как ключ к миру, теперь, после того, как мы его сделали, и оно было с ходу отвергнуто, не пришла к выводу о том, что мы должны придерживаться нашей позиции, потому что противная сторона вела себя неблагоразумно. Вместо этого она стала настаивать на
К концу 1970 года мы оказались перед риском того, что наша вьетнамская стратегия превратится в дебаты по поводу оценки нашего одностороннего вывода. Даже внутри администрации существовало громадное утомление. Постоянный нажим, из-за которого самое незначительное военное действие превращалось в испытание на доверие, бесконечные свидетельские показания в различных комитетах конгресса, непрестанные расследования средствами массовой информации – настроение при этом варьировало от скепсиса до враждебности – все это, как правило, работало против согласованной стратегии. Просто-напросто отсутствовала схема переговоров, которая могла бы сработать с хладнокровными политиками в Ханое, если это не было связано с некоторым учетом баланса сил. Критики воспринимали это как должное, когда мы должны были предлагать всяческие уступки и демонстрировать добрую волю и гибкость. Требования проявлять изобретательность редко были обращены к противной стороне и никогда со всей настойчивостью. Но чем больше переговорный процесс перерастал в средоточие безответных уступок, тем больше у Ханоя было стимулов для того, чтобы продолжать упорствовать, выжидая, какие еще действия в отношении его позиции может вызвать наше растущее психологическое истощение.
Одной односторонней уступкой, вызванной внутренним нажимом, стало ускорение графика нашего вывода войск осенью 1970 года. Когда 20 апреля 1970 года Никсон объявил о выводе 150 тысяч человек в течение одного года, одной из причин было сохранение максимума гибкости в определении времени фактических выводов. Намерение, подтвержденное в письменной президентской директиве от 22 апреля, заключалось в том, чтобы выводилось не больше 60 тысяч во время оставшегося времени 1970 года. Это нужно было для того, чтобы у нас сохранялась «подушка безопасности» на время сухого сезона, который длился с октября по май (в зависимости от части страны). Именно во время сухого сезона Ханой продвинул свои пункты снабжения вниз по тропе Хо Ши Мина. Именно начиная с февраля коммунисты осуществляли свои наступления. Президент по совету генерала Абрамса хотел перенести большую часть сокращений войск на 1971 год, чтобы не допустить нового Тетского наступления и сберечь боевые силы на случай чрезвычайной ситуации. Однако давление со стороны конгресса на бюджет Пентагона и политическая необходимость сократить набор новобранцев в армию не позволили выполнить директиву Никсона. 20 августа Лэйрд написал мне, отметив, что «нас по-прежнему сильно сдерживает» бюджет. В силу этого, как указал он, генерал Абрамс, наше тихоокеанское командование и объединенное командование начальников штабов «рекомендовали мне» график вывода, согласно которому выводилось бы 90 тысяч человек в календарном 1970 году, а оставшиеся 60 тысяч – к маю 1971 года.
Я отправил эту памятную записку президенту 27 августа, обратив внимание на указанные в ней «серьезные последствия». Цифры отражали как раз противоположное тому, что президент приказал исполнить и что он обещал Нгуен Ван Тхиеу. «Рекомендации» ОКНШ стали результатом финансовой директивы, а не стратегических предпочтений: «Предложенное ускоренное перемещение фактически сведет на нет все преимущества, полученные в результате камбоджийской операции в нашем графике вывода войск, вместо того, чтобы использовать эти преимущества в качестве возможного рычага в деле достижения мира путем переговоров».
