10 апреля все были очень заняты. Китайское Министерство иностранных дел опубликовало редкую открытую критику наших воздушных налетов на Северный Вьетнам и приветствовало коммунистические победы на юге. Несмотря на полемический тон, мы посчитали это заявление не очень значимым для данного события. Его осуждение наших бомбардировок демонстрировало идеологическую солидарность; перечень коммунистических побед не предусматривал никаких утверждений относительно дополнительных китайских ресурсов. Мы отметили, что китайское заявление не содержало обещания традиционной «решительной» поддержки, а также не требовало, – как это было в предыдущих заявлениях, – чтобы Соединенные Штаты приняли условия Ханоя. В течение всей весны и лета Китай ограничивал большую часть своих протестов закрытым каналом, и даже там практически во всех случаях протестовал против отдельных нарушений американскими самолетами или судами суверенного воздушного пространства или территориальных вод
К настоящему времени наступление было в полном разгаре на всех трех фронтах. Несколько коммунистических дивизий прорезали, как ножом, демилитаризованную зону вглубь в военном округе № 1 в провинции Куангчи. Нападение формировалось в Центральном нагорье и дальше на юг в направлении провинциального административного центра Анлок. Мы отреагировали 11 апреля отменой пленарного заседания, намеченного на 20 апреля. Мы сказали Ханою: «В свете продолжающегося вопиющего нарушения демилитаризованной зоны северными вьетнамцами и распространения военных операций на военные округа № 3 и № 4 Южного Вьетнама проведение пленарного заседания парижской конференции 20 апреля не будет служить никакой полезной цели». В нашей ноте предлагалось продолжить секретную встречу 24 апреля и возобновить открытые пленарные заседания, если эта встреча окажется успешной.
Но давление стало сказываться также и на Ханое. Хотя его наступление сейчас было в самом разгаре, ему противостояло американское наращивание сил, столь же угрожающее, как неожиданность нашей бомбардировки. Южные вьетнамцы, хотя и отходившие постепенно со своих позиций, продолжали держаться. Излишне осторожные в нападении, они сражались надлежащим образом, держа оборону. 15 апреля Ханой отклонил предложенную на 24 апреля секретную встречу с Ле Дык Тхо, пока мы не согласимся на возобновление открытых заседаний. Но он сделал это в такой равнодушной форме, которая продемонстрировала наличие глубокого замешательства. Он предложил 27 апреля для возобновления пленарных заседаний и 6 мая – для секретной встречи; 6 мая было выбрано для того, как говорилось в ноте, чтобы дать Ле Дык Тхо время для поездки. До этого не так часто Ханой отвечал с такой скоростью или предлагал объяснение для какого-либо своего решения.
Мы решили придерживаться нашей стратегии. 16 апреля мы предложили, чтобы секретная встреча состоялась, как было запланировано, 24 апреля,
Обе стороны со всей очевидностью несколько темнили, наполовину желая проведения секретной встречи, наполовину – нет, но больше всего стараясь избежать ответственности за срыв. А фактически они обе стремились сохранить возможности открытыми до подходящего случая. Северным вьетнамцам нужно было назначить дату встречи на момент максимального унижения после масштабного поражения. Мы хотели провести ее только после того, как мы полностью втянули бы Советы в эту игру. Самым простым было бы для нас определить какую-то формулировку для одновременной договоренности по секретной и пленарной встречам; это быстро разрешило бы проблему. Но я хотел разыграть
