Блеск стали зачаровал юношу. Он вглядывался в изогнутую саблю, примечая, как изящный клинок гнётся. Сведущ юноша был к своим юным летам в оружии и не мог приметить порока ни на клинке, ни на рукояти. Весу шашка была лёгкого и так же прытко поддавалась каждому манёвру. Фёдор взмахнул саблей в воздухе, нанося рубящий удар с такой силой, что поднялся свист. Клинок был полным отражением воли юноши – он покорно исполнял каждое движение, описывая в воздухе короткий рисунок. Фёдор обратился взором, преисполненным ребяческого восторга и вместе с тем преданной благодарности, к отцу.
– Ну всё, полно махаться! – усмехнулся Алексей, похлопав сына по плечу.
Фёдор напоследок полюбовался роскошным подарком, что преподнёс ему отче, да убрал клинок в ножны. Доныне юный Басманов держал в руках клинки, что боле не несли службу свою да покоились в семейной оружейне, али кто из ратных друзей отцовских давал попробовать силы со своим оружием. Но всяко нынче Фёдор преисполнился истинной гордости, будучи отмечен отцом столь значимым даром.
– Ну всё, поди спать, – молвил Алексей, потянувшись.
Былой восторг, и радость, и оживление сошли с лица Фёдора, покуда он услышал наказ отцовский. В столь ранний час едва ли юноша мог бы глаза сомкнуть – чай, он уж не чадо малолетнее. Уж, право – Фёдору не терпелось испытать оружие да столкнуться в дружеском поединке с ратными людьми Алексея, что ныне были в поместье. Да на худой конец – попросту порубить тюки, набитые ветошью, али ещё чего. Наказ отца прервал тот восторг, которым воспылала душа Фёдора. Однако же, поникнув, не мог ничего Фёдор сказать супротив отцовской воли.
– И неча, – добавил Басман-отец, видя перемену на лике Фёдора. – На заре выезжаем, надобно крепко выспаться.
Едва осознание коснулось разума Фёдора, так пуще прежнего сердце его забилось радостною тревогою. Не помня себя от преисполняющего восторга, Фёдор бросился к отцу да прекрепко обнял его. Что нынче и было разговоров последние месяцы, так об том, что будто бы Алексей и впрямь готов сына своего брать на ратные дела, и не так, как раньше – чтобы чадо поглядело, будучи укрытое вдали от рубища.
Нынче же Алексей сим образом признал в сыне своём воина, и радости Фёдора не было предела. Уж по пылкому нраву своему давно порывался юный Басманов прыть, да удаль, да смелость свою казать – да всё противился отец тому, мол, рано.
Не смыкал Фёдор глаз в ту ночь, преисполненный такого чувства, от коего сам пребывал во смятении. Охваченный измышлениями, давними мечтами, отчаянными дерзновениями, никак не мог юноша предаться сну. Как и было обещано, на заре Басмановы отбыли из поместья.
Ступени деревянного помоста приняли чёрные капли крови. Они скрипели от холода при каждом шаге, покуда юноша восходил по ним, крепче взялся за пряди волос. Отрубленная голова покачивалась, уставившись безумным взглядом. Обезображенный предсмертной агонией, лик вобрал в себя лютый ужас, точно воочию узрел пламенную пасть преисподней.
Взойдя близ царского трона, Фёдор Басманов бросил главу к царским ногам. Принеся свою жертву, он откинул голову назад, ибо на белоснежный лик пали чёрные пряди, слипшиеся от крови.
Владыка, восседая на троне, взирал на то подношение, точно бы в измышлениях – сколь ценна та жизнь, которую оборвали по воле царской. Улыбка невольно озарила уста Иоанна, а во мрачных очах жестокость воспылала новой страстью, точно бы во слабое пламя подлили горючего масла.
Фёдор широко улыбнулся, переводя дух. Пылкая грудь его вздымалась, наполняясь холодным воздухом. Зима лишь не казала лютых снегов, но во всём прочем уж опустилась на Москву, пронизав каждую улочку собачьим холодом. Юноша приблизился к трону, подле которого пребывал и ближний круг опричнины да трое рынд. Мимолётно он поглядывал на продолжение казни, которую чинили Малюта со своими людьми на площади.
Скуратов отбросил свежий шматок кожи, отодранный целостно с плотью. Народ честной, согнанный к сей расправе, разразился страшным криком, глядя на бесовство опричников. Слуги же государевы в одобрении прикрикнули, подзадоривая палачей. Алексей, стоя подле трона царского, потрепал сына своего по плечу.
Басмановы наперебой свистели, вторя предсмертным воплям. Фёдор отошёл от отца к самому краю помоста да прищурился, глядя, как мчится славная вороная Данка. За лошадью по земле волочилось тело, привязанное за ноги. Голова была залита кровью да сшиблена едва ль не наполовину. По промёрзлой земле стелился кровавый след. Выждав, как лошадь на полном ходу промчится в должной близости, Фёдор спрыгнул к ней и со всею ловкостью ухватился за гриву Данки, покуда она продолжала скачку. Первые мгновения Басманов не успел ещё занять места в седле и едва не упал наземь.
Видать, были средь братии и те, кто вовсе не прочь поглядеть и на страдание ближнего своего. Но всяко Фёдор не дал той потехи своим неприятелям. Всадник выправился в седле да принялся объезжать ограждённую площадь, прегромко присвистывая на сложный манер, коему был обучен едва ль не один во всей Москве.
Опричники же подняли клич свой:
