Верховный король покосился на тарелку с пирожными, что до сих пор стояла на столике. Брат проследил за его взглядом и шумно сглотнул. С его лица разом сошли все краски. Питеру же хотелось просто вцепиться в волосы, сесть куда-нибудь и зажмуриться, а после открыть глаза и узнать, что все происходящее ему просто привиделось. Это ведь только кошмар, верно? Такого не может быть… Яд в его покоях, подмешанный в еду. Главная цель отравы была очевидна, но не то, что кто-то хотел его убить, больше всего потрясло Верховного короля. Он думал о том, что Эдмунд, зайдя к нему в гости, положил на вкусности глаз, но предпочел сперва помочь старшему брату закончить все дела, а после позабыл о сладостях, – только счастливая случайность спасла его от смерти. Перед глазами вставала Люси, искренне предлагающая братьям угоститься и держащая в руках смертельную отраву, - только то, что все они были увлечены разговором, не дало ей испробовать пропитанного ядом пирожного. Лишь по милости судьбы его родные избежали смерти… Только мистера Тумнуса эта печальная участь не миновала. Он один испробовал угощение и едва не умер из-за этого. Прогноз лекарей был благоприятным: сок огнецвета спас фавна от смерти, но вывести яд из крови был не способен, не для того предназначался. Путь к полному исцелению будет долог, но возможен и наверняка министр полностью оправится. Но сам факт…
Верховный король находился в шоке. Спокойная, вошедшая уже в привычку размеренная жизнь, в общем и целом радостная, в одно мгновение обернулась кошмаром. Осознать этот факт и принять его было очень нелегко. Питер никак не мог поверить, что это не сон, а вот Эдмунд поверил сразу. Несколько секунд постояв с открытым ртом, он судорожно вздохнул и зажмурился. Голос его немного дрожал, будто его владелец пытался взять себя в руки и как-то успокоиться.
- Так… Так. Отравлен, значит, - произнес младший король, тяжело дыша. – Яд в твоих покоях, правильно я понял? Так…
Питер кивнул. Он не знал, что делать, находясь в полной прострации. Тот прилив сил, который он испытал, помогая целителям спасать фавна, схлынул, и в душе был только страх. Его отражение Верховный король видел в глазах брата, который, тем не менее, пытался что-то придумать, лихорадочно соображая. Пару мгновений выдавая только нечленораздельные звуки, он каким-то чудом собрался и процедил, обращаясь к слуге:
- Всех, кто работал сегодня на кухне, ко мне в покои. Живо!
Последнее слово Эдмунд практически прокричал, заставив окружающих и Питера вздрогнуть. Государь понимал, что нужно что-то делать, но не мог себя пересилить, заставить сдвинуться с места. Осознание того, что его хотели убить, приходило мучительно медленно, захватывая душу и разум, лишая последних сил. Это невозможно, этого не может быть… Нарнии чужда такая подлость. Подобное коварство просто немыслимо!..
А на войне оно встречается часто. Младший король вернулся с нее относительно недавно, и сейчас в нескладном подростке, которого Питер видел перед собой, проявился жесткий, хладнокровный командир, что строил врагам засады и готовил ловушки. Эдмунду было страшно, несомненно, как и в военном походе, но как и там, он загонял свои чувства вглубь и действовал. И это побудило к действию самого Верховного короля. Он бросил последний взгляд на Люси и Тумнуса, решив их не тревожить, и вышел вслед за Эдмундом, который и этого не сделал. Подросток сжимал кулаки и гневно смотрел перед собой, ни на что не отвлекаясь, и пламя в его глазах сожгло страх в самом Питере. Этот огонь словно коснулся сухой ветки и распространился на него самого, ибо за семью свою государь Нарнии был готов рвать врагов на куски! А коварный отравитель мог настичь не его, а его родных, что было в сто крат хуже. И он заплатит! Жизнью своей и своих подельников искупит этот грех!
Если Питер в ярости напоминал разбуженного льва, то Эдмунд казался сапсаном, птенцов которого потревожил неведомый противник. Пусть он был не самым крупным хищником, а легким, небольшим летуном, он был готов разорвать обидчика на куски – но прежде следовало его найти, высмотреть с высоты птичьего полета. И младший король сосредоточился на этом, призвав все свое самообладание и хладнокровие, что так выручали его в походе. Ни злость, ни гнев, ни другие чувства не должны его отвлекать – этому уроку научила его Теребинтия. А Эдмунд Справедливый не нуждался в повторении пройденного материала.
По его приказу в его личные покои привели всех, кто работал на кухне: поварят, слуг, поставщиков. Даже Бобриха, и ту выдернули из постели. Подросток чуть дрожал от сдерживаемых эмоций, отчего голос его звучал хрипло. Новость, которая из-за позднего часа не успела распространиться по дворцу, ошеломила всех. Подданные пришли в ужас, зашептались, а сатир-дегустатор затрясся. Он понял, что ему придется туго.
