Незаметно подкралась зима. Вот уже первый снег кружится за окном, но отныне подготовка к ней шла заранее. Пресноводные наяды укладывались спать вовремя, чтобы лед, сковывающий реки и озера, укрыл их от морозов, что могли погубить этих нежных созданий. Только духи моря продолжали резвиться в темных волнах, ловя ладонями снежинки и вновь ныряя в соленые глубины. Время окончательно исцелило младшего короля – он больше не видел в зиме угрозы. Призраки прошлого отступили, ибо им был подвержен маленький мальчик, которым Эдмунд больше не являлся. Ведь ему было уже целых двенадцать лет, и два года он правил Нарнией! Достаточный срок, чтобы измениться и избавиться от чувства вины. Но погода больше не располагала к прогулкам, а привычка делать все вовремя оставляла вечера свободными. Даже Питер, вечно занятой, и тот иногда выныривал из своих забот. Братья с сестрой регулярно устраивали посиделки у кого-нибудь в покоях, и к ним нередко присоединялся мистер Тумнус. Фавн сопровождал юную королеву и на занятиях, и на встречах с подданными. В дни, когда они проходили, в Кэр-Паравале было не протолкнуться. Казалось, вся Нарния жаждала увидеть Люси Отважную, и без помощи Тумнуса ее деятельность не была бы столь успешна. Девочка была порывиста, она была человеком действия, а преданный друг вел учет всем просьбам, приучал ее к порядку и обстоятельному подходу к делу, помогал согласовывать траты с казначеем. Разумеется, он был вхож в круг правителей, которые не воспринимали его иначе, чем лучшего товарища. Эдмунд иногда подшучивал над Люси, спрашивая, не думает ли она и замуж за фавна выйти, на что девочка морщила нос и со смехом спрашивала, чью кандидатуру он считает лучше, уж не Рабадаша ли? И тогда приходил черед уже младшему королю морщиться и фыркать. Только Сьюзен недоставало в их уютном семейном кругу, но и она должна была скоро вернуться из Орландии.
Этот вечер ничем не отличался от предыдущих. Закончив с делами, Эдмунд заглянул к Питеру, который, как выяснилось, уже почти освободился. Он настолько стремился поскорее все завершить, что тарелка с пирожными, принесенными для восстановления сил, стояла на столике нетронутой. Младший король уже положил глаз на вкусности, но решил все же проявить благородство и помочь брату, прежде чем начать наслаждаться благами, положенными правителю. Спустя какое-то время, когда с государственными вопросами было покончено, к братьям забежала в гости Люси с мистером Тумнусом. Девочка обняла обоих и, пока те были заняты разговором, взяла одно пирожное, а вторым поделилась с благодарно улыбнувшимся фавном. Ребята в ответ на ее предложение помотали головами, поглощенные беседой. Точнее, говорил в основном Эдмунд, а Питер только краснел и отнекивался. От наблюдательного младшего короля не укрылось, как Верховный смотрит на одну из служанок, юркую девушку с Одиноких островов, и первый все допытывался, чего же государь нашел в загорелой островитянке. Питер открещивался как мог – его знаменитый самоконтроль пасовал на столь личных темах, и щеки покрывались предательским румянцем. Эдмунд же добродушно подкалывал брата, познавшего первую неловкую влюбленность, а Люси, так и не притронувшись к угощению, то звонко смеялась, то тоже смущалась и вставала на сторону Питера. Беззаботная болтовня переключилась на нее: когда Эдмунд решил оставить брата в покое, а тот тихо тому возрадовался, Люси принялась делиться впечатлениями прошедшего дня, не жадничая на жесты и искрящийся фонтан эмоций. Ее экспрессия вызывала улыбки у всех… Кроме мистера Тумнуса, который в этот раз не принимал в разговоре участия.
Первым это заметил Эдмунд. Он нахмурился и обратился к отмалчивающемуся фавну, спрашивая, все ли в порядке. Тот повел ушами и ничего не ответил. Вид у него был какой-то нездоровый. Младшего короля такой ответ не удовлетворил. Веселая атмосфера вмиг куда-то улетучилась, и вслед за братом встревожились и Питер с Люси. Последняя особенно переживала за друга.
- Вы какой-то бледный, - произнесла она обеспокоенно. – Может, лекаря позвать?
- Не нужно, - с заметным усилием ответил Тумнус. Кожа его заметно побледнела, да и сам министр выглядел неважно. То и дело он морщился, будто испытывал неприятные приступы боли. – Я к себе пойду, если позволите.
