Как он ни бушевал, этот спор окончился для него поражением. Питер, хотя его и задело многое из того, что брат наговорил, своего решения не изменил. Подросток вылетел из шатра, сопровождаемый удивленными взглядами военачальников, которые не были свидетелями ссоры правителей. Они узнали о новой тактике, лишь присоединившись к Верховному королю, который был собран, но мрачен и хмур. Эдмунд же, не находя себе места от злости и обиды, выпроводил слугу из своего шатра и извлек из ножен меч. Сталь тихо зазвенела. Клинок был украшен затейливой вязью, тянущейся по долу, такой же, как и резьба на его доспехах. Подросток всмотрелся в свое отражение в отполированном мастерами лезвии, на котором все же виднелась пара царапин – точно шрамы после военного похода. Мальчик поджал губы и рассек мечом воздух. Никто и ничто не остановит его от участия в этой вылазке, ибо от него напрямую зависит ее успех. Даже Аслан. Чего уж говорить о Питере?
Ссора королей прошла незамеченной для окружающих, даже для самых приближенных воинов. Эдмунд готовил лазутчиков так, словно ничего не замышлял, и оттого Ореиус ничего не заподозрил, когда младший правитель сказал, что отправит их в путь лично и даст последние наставления. Довольствовавшись этими словами, кентавр отправился с докладом к Верховному королю. Тот, узнав, что воины вылетели, кивнул. Согласно договоренности, когда те отопрут ворота, то зажгут факелы и дадут основным силам сигнал. Первой внутрь дворца ворвется стремительная конница, а уже после – пехота.
Спустя пару минут Питер попросил позвать брата, чтобы обсудить с ним еще раз численность первой волны. Однако помощники Эдмунда найти не смогли. Верховный король отправил их еще раз, но никакого результата. Младшего правителя не удавалось найти во всем лагере, который подняли на уши. Юноша, в душу которого уже закрались сомнения, велел узнать у грифонов, сколько из них отправились на это опасное задание, а сам поспешил в шатер брата. Он не сумел сдержать стона, увидев, что ни меча, ни доспехов внутри нет, а когда доложили, что вместо четырех летунов пропало пять, и вовсе отпали все сомнения. С рыком Верховный король вырвался из теплого шатра на мороз, сжимая кулаки и устремляя взгляд на небо, куда так хитро и незаметно смылся Эдмунд, в очередной раз наплевав на все приказы. Сердце обливалось кровью – как мог он положиться на благоразумие брата, ведь тот еще мальчишка, пусть и хладнокровный командир! «Он и поступил хладнокровно… – возразил голос разума. – Просто считал иначе, чем ты!». Эд никогда не поступит так, как считает неправильным, и никто его не удержит.
Питер заскрипел зубами и пошел к себе. Деваться было некуда – отозвать грифонов не было возможности. Оставалось только ждать сигнала от лазутчиков и молиться Аслану, чтобы все прошло успешно. Верховный король с замиранием сердца ждал, когда же замелькает впереди факел и даст знать об удачном завершении миссии. Он всматривался в ледяную крепость до боли в глазах, не способный отвести взгляда, и сжимал рукоять меча с такой силой, что пальцам от жестких латных перчаток становилось больно. «Как все закончится, уши надеру!» - говорил себе государь, но знал, что не станет этого делать, потому что его младшего брата, видимо, ничто уже не исправит. Он поступал так, как считал нужным, что в битве при Беруне, что сейчас… Пусть все сложится хорошо, и так будет и впредь, а этот раз не станет последним!
Ледяной дворец казался спящим, мертвым, но было ясно, что на стенах его не дремлют часовые. Враги даже под покровом ночи были готовы отразить нападение нарнийцев. Легкая вьюга закручивала водовороты из снега, но на подступах к замку не было заносов – то ли колдовство, то ли особенность местности. Кентавры переминались с ноги на ногу, и копыта их едва слышно стучали по расчищенной дороге. Все терпеливо ждали сигнала… И когда зазвонил где-то далеко сигнальный колокол, все синхронно вздрогнули. Закусив губу, Питер смотрел на дворец Джадис, на стенах которого задвигались огни. Враги заметили диверсантов – значит ли это, что они уже пробрались к механизму, отпирающему двери? Или же их засекли на подходе и все пропало, их уже не спасти?! «Эд, зачем ты туда полез?!» - хотелось закричать Верховному королю, но он хранил молчание, чтобы не взволновать свое войско, уверенное в победе.
Скрежет металла показался ему набатом, самым желанным звуком в его жизни. Пока не было никаких изменений, но этот грохот, очевидно, был знаком того, что отодвигаются прочные, толстые засовы. Эдмунд прорвался к механизму, и лишь тяжелые ворота разделяли их друг от друга! Питер судорожно вздохнул, когда створки дрогнули и мучительно медленно начали расходиться в разные стороны. Чем дальше они отходили друг от друга, тем легче становилось у него на сердце…
