Девочка понимала, что то, что она считает тайной, на деле таковым не является. Первым ее частые отлучки заметил младший король, от которого Люси не стала скрывать их цели. С тех пор, стоило ей ускользнуть в лес, то и дело она замечала птиц, скачущих по ветвям так невинно и сопровождающих ее повсюду. Вестники Эдмунда, его верные слуги, глаза и уши по всей Нарнии, бдительно следили за тем, чтобы девочку обходили беды и напасти, столь частые в глубокой чаще. Люси не возражала – это было лучше, чем таскаться с сопровождением подобно Питеру, который смирился со своей тяжкой участью, или вовсе не покидать дворца, как Сьюзен. Второй брат в своей манере оберегал сестру, присматривал за ней, не мешая и никому не рассказывая ее маленькой наивной тайны. В этом плане он был куда крепче Питера, который мог проговориться под давлением Сьюзен, вечно обижающейся на то, что от нее что-то скрывают. Эдмунд же охранял ревностно как свои, так и чужие секреты, и на него можно было положиться.
Но покоя душа девочки так и не нашла. Люси никак не покидали мысли о том, что исцеление ран – борьба со следствием, а не с самой проблемой. Сердце ее наполнялось гневом от того, что кто-то может причинить друзьям вред или боль, а руки сжимались в кулаки. Никто не посмеет сделать это, пока она жива! А как она может предотвратить подобную беду? Ответ висел у нее на поясе, но его точно не одобрили бы родные. Питер, берегший младшую сестренку от всего, что только можно, точно не согласится – чего уж говорить о Сьюзен? Ее реакцию Люси представляла живописно: «Это же так опасно! Девочке не место в битве! Ты не понимаешь, что значит война!»… Юная королева понимала. Да, она не видела ее вживую, но ей с лихвой хватило поля боя после битвы при Беруне, где она исцеляла всех раненых. Она вдоволь насмотрелась на братьев, возвращавшихся из военных походов – измученных скорее не физически, а морально. Люси хватало воображения, чтобы представить все ужасы войны в красках, но эта страшная картина вызывала в ней лишь два желания: помочь раненым и не допустить того, чтобы среди них оказались ее родные.
Никто бы не одобрил ее намерения овладеть оружием. Потому девочка начала с малого. Она была достаточно сообразительной, чтобы понять: старших следует подготовить к новости, а значит, следовало действовать постепенно. И Люси зашла с самой неожиданной стороны – со Сьюзен.
Старшая королева редко тренировалась в стрельбе из лука. Ее меткость и так была предметом восхищения и воспевалась в сказках, а у Сьюзен находилась и масса других, более важных дел. Люси вся извелась, дожидаясь удобного случая. Она уже всерьез раздумывала, как бы намекнуть сестре, не вызвав подозрений, и строила хитрые планы, но удача улыбнулась девочке. Сьюзен одним вечером решила попрактиковаться и вышла на задний двор, куда, с совершенно непричастным видом, проследовала и Люси. Она некоторое время следила за успехами лучницы, а затем восхитилась ее точностью. Вполне искренне, кстати, не кривя душой.
Сьюзен слегка зарделась. Комплименты всегда были ее слабостью, и сейчас заслуженная похвала заставила щеки покраснеть. Люси же заглянула сестре в глаза и попросила попробовать самой выстрелить. Королева великодушно разрешила, показала, как правильно держать лук и натягивать тетиву. Девочке едва хватило сил сделать последнее, рука с непривычки дрожала, и неумело выпущенная стрела отскочила от мишени, а не вонзилась в нее.
- Ничего страшного, с первого раза ни у кого не получается, - без задней мысли успокоила ее Сьюзен. И тут Люси произнесла слова, ради которых и пришла сюда: может ли сестра научить ее стрелять? Та заметно растерялась. Она не ожидала такой просьбы, но рассудительность не подвела королеву и теперь. Последовал закономерный вопрос, а зачем это Люси понадобилось. Та пожала плечами и ответила, что виной всему интерес и любопытство. Разве нужна причина, чтобы увлечься чем-то новым и пытаться овладеть прежде не знакомым ремеслом? Девочка решила не шокировать сестру своими истинными мотивами. Вряд ли тогда разумная и осторожная Сьюзен встанет на ее сторону, а так, помаявшись и вдоволь посомневавшись, старшая королева дала свое согласие.
Учителем она была терпеливым, однако очень скурпулезным. Люси очень трудно было выдерживать неторопливый темп занятий и слушать долгие речи, полные полезных советов и рекомендаций. К тому же выяснилось, что к стрельбе у девочки не лежит душа. Не было в ней необходимого хладнокровия, которое необходимо лучнику и которым природа наградила Сьюзен. Люси была импульсивна, горяча и порывиста. Ее душа рвалась вперед, и девочка с трудом могла устоять на месте, выжидая удачного порыва ветра или же отсутствия оного. Статичность и аккуратность, столь близкие старшей королеве, младшей были чужды, и из-за этого ошибка следовала за ошибкой, что и подметил Питер, заглянувший однажды на занятие сестер.
