Питер покосился на него, раздумывая, наигранно ли это сочувствие или нет. Отношения Рабадаша и Эдмунда были известны всему миру. Судя по тому, что рассказывал младший брат, о его печальной участи царевич вряд ли стал бы жалеть… Однако сейчас это было неважно. Верховный король глубоко вздохнул, отгоняя плохие мысли подальше, и спросил:
- Почему вы так уверены, что ваш корабль потонул рядом с Семью островами?
- Пока Джадис властвовала в Нарнии, Тархистан сто лет бороздил просторы Восточного моря, - не без гордости ответил Рабадаш. – И опыта путешествий у нас побольше, уж не обижайтесь, государь. Однако в тех местах пропало немало кораблей за эти годы… Да и сказки, которыми моряки пугают новобранцев, не с пустого места берутся.
- О чем ты? – нахмурился Питер. Царевич пожал плечами и положил ладонь на рукоять ятагана, покоящегося у него на поясе.
- Есть легенда, которая верующим в Аслана вряд ли придется по душе, - чуть поморщился Рабадаш. Верховный король приподнял брови, показывая, что готов выслушать любую мерзкую историю, если она поможет ему найти родных целыми и невредимыми. Южанин пожал плечами, показывая, что предупредил, и сказал: - В моем народе верят, что у богини Таш был помощник, собиравший кровавый оброк с земель Тархистана, и был он жесток и беспощаден. Однако душу его сгубила жадность, и взял он однажды куда больше жизней, чем полагалось по обычаям, чем разгневал свою хозяйку. Таш обернула его чудовищем и низвергла в морские пучины, прочь от любимого жаркого солнца и золотых песков, и нарекла, что если он обагрит свои руки кровью, то погибнет в страшных муках. И будет отныне питаться не душами смертных, а тем, что никогда не двигалось с места, что бы это ни значило.
Рабадаш усмехнулся, замечая, как хмурится государь Нарнии. Культуры двух стран враждовали так же сильно, как и вторые в них лица, Эдмунд и сам царевич. Аслан, в которого верили нарнийцы, символизировал жизнь, радость и свет. Богиня Таш, которой поклонялись тархистанцы, требовала человеческих жертв и кровавых ритуалов. Питера брала дрожь при одной мысли, что можно творить такие зверства под предлогом веры, но с другой религией не поспоришь, а как известно, войны на ее почве беспощадны и яростны донельзя. С этим приходилось мириться… Но сейчас царевич любезно ознакомил его с одним из элементов своей богатой культуры. Парень помолчал, дав государю время свыкнуться с услышанным, и закончил:
- Так что обречен помощник Таш сгорать в огне своей жестокости. Но порой отчаяние и ярость берут верх над страхом смерти, и поднимается он к поверхности вод, беря свою кровавую дань.
- Но как ему это удается? – прищурился Питер. – Если ваша богиня запретила ему убивать?
- Никто не ведает, какую лазейку в древней магии отыскал этот бес, - без тени ухмылки ответил Рабадаш. – Но некоторые мудрецы говорят, что убивать можно не только своими, но и чужими руками
- Это все, конечно, увлекательно, но разве вы сами верите в эту легенду? Раз отправились в плавание и присоединились ко мне?
- Мы лишь хотим узнать судьбу наших соотечественников и, если она печальна, обходить те территории стороной. Хотя теперь, встретив самого государя… – царевич поднял на Питера лукавые черные глаза. – Ваш брат заявлял, что Нарния часто преподносит сюрпризы. Вам уже удавалось победить древнее зло. Может быть, и эта напасть для Вас окажется по силам?
- Ты хочешь, чтобы я расправился с демоном, что служил твоей богине, Рабадаш? – холодно осведомился Питер. – Не много ли ты на меня взваливаешь чести? Хочешь Нарнию под удар подставить? Или ты так расписываешься в собственном бессилии?
- В тех краях пролегает множество торговых путей. Это выгодно для обеих сторон. Я помогу, если потребуется, - ответил южанин, не отведя взгляда. Кажется, он говорил честно. – Когда еще нарнийский лев будет в такой ярости, пред которой содрогнется любое зло?
«И которую ему придает потеря близких, ты хотел сказать!» - гневно сверкнул глазами Питер. Действительно, использовать его горе для своего благополучия – очень выгодно и ловко со стороны Тархистана, хотя чего еще от них ждать?.. Мысль о том, что Эдмунд и Люси могут быть давно мертвы, мучила Верховного короля, сжимала сердце безжалостной хваткой, грозя и вовсе раздавить. Если для того, чтобы спасти их, потребуется сразить древнее чудовище, он сделает это и Аслан ему, без сомнений, в том поможет! Если слишком поздно… Тварь не уйдет от расплаты. Его долг как государя – расправиться с ней и не позволить более морякам страшиться тех мест. Но как больно было думать о том, что ребята могли умереть! Питер не желал в это верить и понял, почему Эдмунд так недолюбливал… Нет, недолюбливает Рабадаша! Царевич, несмотря на кажущуюся прямолинейность и вспыльчивость, был весьма умен и намеками ранил не хуже, чем своим кривым мечом.
- И Таш не разъярится на тебя за такую дерзость? – процедил Питер. – За то, что ты покусился на ее слугу?
