Когда на ристалище вызвали младшего короля Нарнии, крики несколько поутихли, но были также громкими. Руку Сьюзен вдруг сжали чьи-то теплые пальцы. Питер? Да нет, его ладонь была гораздо крупнее. Принц Корин захлопал ресницами, переживая, что его переезд на скамью к подруге будет не одобрен ею. Девушка улыбнулась, и мальчик остался, заняв место между нею и Питером Великолепным. Король Лум оглянулся, ища сына, и Сьюзен показалось, что он улыбнулся – самым краешком губ. Лорд Доган же только покосился на них и вновь отвернулся. Ему столь близкое соседство государя и наследника Орландии явно пришлось не по душе. Внимание всех зрителей в особой ложе приковало ристалище.
Девушка и не заметила, как прошло несколько часов. Они пролетели подобно птицам в небесах. Сьюзен не отрывала взгляда от боя до тех пор, пока ее не отвлек Меар.
- Не переживайте сверх меры, Ваши Величества, - ухнул он, складывая заметно ободранные крылья. Питер чуть выдохнул – это время он провел в невероятном напряжении, но пока все шло нормально. Эдмунд справился с двумя своими соперниками – орландцем и гальмцем. Второй не вызвал у него особых затруднений, а вот хозяин турнира не желал пропускать юношу дальше просто так. Пару раз трибуны судорожно вздыхали, ведь схватка была ожесточенной, однако король дрался насмерть. Кажется, он вознамерился во что бы то ни стало вырвать победу для Нарнии – даже если придется выцарапывать ее у кого-то из глотки. Питер даже отсюда чувствовал его злость, гнев, который в отличие от эмоций самого государя был ледяным, обжигающе холодным. И с каждым преодоленным боем это пламя разгоралось в Эдмунде все сильней. Оно вело его вперед, помогая пробиваться сквозь защиту противника и не допускать ошибок. «Только бы не перегорел раньше времени…» - думал Верховный король, незаметно кусая губы.
- Что с Вами, уважаемый филин? – полюбопытствовал Корин. Обращаться к разумной птице как-то иначе ему было неловко. – Вы какой-то… Потрепанный.
- Это все тархистанский кот, будь он неладен, - проворчал Меар. Принц неуверенно протянул руку, и птица сощурилась, позволяя коснуться своих перьев на груди, мягких, точно пух. – Накинулся ночью из темноты. Бессовестная тварь…
- Вот как? – нахмурился Питер. – Лорд Доган, не объясните ли…
- Прошу прощения. Бархатные коты ведут ночной образ жизни, а нрав их свободолюбив, потому мы его и выпускали, - ответил мужчина и добавил холодно: - Больше подобного не повторится.
- Уж постарайтесь, влиятельный лорд, - довольно звучно произнес Меар. – Я не сломал этому ничтожеству шею лишь из уважения к Вашей делегации, ибо разделяю мнение господина моего, короля Эдмунда…
- И каково же оно? – спросил тархистанец невозмутимо. Филин щелкнул клювом и уставился на него неподвижным взглядом желтых глаз, в которых невозможно было ничего прочитать.
- Первый раз дается предупреждение. Во второй же… Да не попадется мне Ваш кот во второй раз, иначе конец его будет печален.
С этими словами мудрая птица взмыла ввысь, чем вызвала восхищенный вздох у Корина. Остальные его восторга не разделили. Доган и нарнийские правители прекрасно поняли, что же Меар имел в виду, да и король Лум явно обо всем догадался. Воцарилось неприятное молчание, которое разрушил печальный вздох принца.
- Что случилось? – спросила у него Сьюзен. – Отчего ты так печален?
- Жалко, Арханна не смогла прийти, - грустно сказал мальчик. – Она так хотела…
- Не переживай, она решила поберечь себя. Ведь она еще слаба после болезни, а на улице довольно прохладно, - Сьюзен поправила на принце его теплую курточку и улыбнулась. Питер тихо заметил, что благоразумие – хорошая черта, к которой следует стремиться. Тем же Люси и Эдмунду, для которых приключения были порой важней здоровья… Для младшего же короля в данный момент победа была дороже всего. Взгляд, который он кинул на Рабадаша после очередной жеребьевки, сказал Питеру все. Внутри у него сразу похолодело. Царевич Тархистана выпал брату в соперники не в финале турнира, а лишь в предшествующем ему поединке.
Перегорит. Точно перегорит. Верховный король надеялся, что огонь, пылающий у юноши в сердце, доведет его до самого конца и принесет ему победу, ведь вызывал его все равно Рабадаш, сколько бы людей ни стояло у него за спиной. Именно в нем Эдмунд видел соперника, главного своего врага, и не было у Питера сомнений, что у Рабадаша-то брат выиграет. Он явно лучше умрет, чем позволит вновь себя обойти!.. Но вот что будет дальше?
Трибуны заревели, когда противники стали напротив друг друга. Государь Нарнии глубоко вздохнул, унимая бьющееся в груди сердце. Да он волнуется больше Эда, черт возьми! Питер сжал кулаки, пытаясь взять чувства под контроль, но невольно ахнул, когда дали сигнал к началу и Рабадаш кинулся в атаку.
