Царевич, кажется, прекрасно понимал, что соперник его будет рвать и метать. Оттого и решил не давать ему возможности начать атаку. Рабадаш был крупнее и тяжелее Эдмунда, по комплекции он напоминал Питера. Воин сразу же пошел вперед, тесня нарнийца, заставляя его отступать, и зрители подбадривали его своими криками. И Эдмунд отходил назад, парируя удары, ведь единственная ошибка может стоить ему победы. Он выжидал, пока Питер стискивал кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони. Верховный король видел, насколько близко порой проходит лезвие меча Рабадаша от шлема брата, с какой силой тот бьет щитом о щит, надеясь дезориентировать противника, с каким яростным напором идет вперед… В этот момент Питер жалел, безумно жалел о том, что не стоит там, на месте Эдмунда, а вынужден наблюдать за боем с трибун и мысленно подбадривать младшего короля.
И тот резко отпрыгнул назад вместо того, чтобы парировать удар. Меч царевича вонзился в рыхлый песок, а сам Рабадаш охнул и прогнулся в спине до болезненного хруста. Кончик клинка Эдмунда просвистел у самого его носа – кажется, южанин очень пожалел о том, что выбрал шлем без забрала. По трибунам прокатился потрясенный вздох: только гибкость спасла Рабадаша от проигрыша. Питер заскрипел зубами – брат был так близок к победе!.. И не собирался давать противнику передышку. Король сразу кинулся вперед, перехватывая инициативу, и теперь уже царевичу пришлось спешно отступать. Однако ни один из ударов нарнийца не достиг желаемой цели. Тархистанец был силен и опытен. Так просто допускать роковую ошибку он не собирался. Следующую атаку противники предприняли уже вместе.
Чем дольше длилось это противостояние, тем сильнее Питер переживал как за его исход, так и за будущее всего турнира. Эдмунд убивал все силы на то, чтобы преодолеть этот этап, но что у него останется тогда на финал? В то же время он не сможет победить, не выложившись по полной с Рабадашем, который превосходит его в физической мощи и так же не собирается уступать. Если Эд и вывернется, то окончательно выдохнется… Плохо дело. Верховный король закусил губы, не в силах оторвать взгляда от ристалища. Кажется, все трибуны затаили дыхание, наблюдая за скрещивающимися клинками и вслушиваясь в звон мечей о щиты и доспехи.
Но вот Эдмунд вдруг замешкался, и Рабадаш сделал широкий шаг вперед, едва не выбив меч у него из руки. Однако король увернулся и нанес удар сбоку. Царевич изогнулся невероятным образом, парировал его, но потерял равновесие и упал на песок – в такой желанной близости от противника! Питер невольно приподнялся, как и многие из зрителей, всем сердцем устремляясь туда, на поле боя, где юноша метнулся к упавшему царевичу, поднял меч, собираясь выбить у того из рук оружие…
По трибунам прокатился пораженный вздох, такой оглушительный и потрясенный, какого Орландия еще не слышала.
- Почему он остановился? – воскликнул Корин, не понимая, что происходит. Мальчик крутил головой, смотря то на побледневшую Сьюзен, то на вскочившего на ноги Питера, то на отца, вдруг расплывшегося в усмешке. Принц совсем растерялся, ведь младший король вместо того, чтобы разоружить Рабадаша, вдруг опустил свой меч и равнодушно отошел назад, позволяя сопернику подняться на ноги!
- Я ведь говорила, Питер, что добром это не кончится… – выдохнула Сьюзен.
- Отец? Я не понимаю… – жалобно протянул Корин, видя, что нарнийские друзья не собираются ничего объяснять. Лум обернулся к Питеру, сжимающему в бессилии кулаки, и будничным тоном заметил:
- Ваш брат умеет выплачивать долги.
- Спасибо, - ответил тот, и на щеках его заиграли желваки. Король Орландии же поманил к себе сына и объяснил:
- Король Эдмунд пощадил Рабадаша, будто видит такую победу над ним себя недостойной. Так обычно поступают благородные воины с уступающими им соперниками. Только им великодушно дают подняться и продолжить бой, - мальчик испуганно посмотрел на ристалище, где царевич медленно встал, повернутый спиной к равнодушно ожидающему его нарнийцу. – Теперь Рабадаш равно что проиграл. Победит – так это благодаря милости соперника. Проиграет – невзирая на предоставленный второй шанс. Ведь так, лорд Доган?
- Устами Вашими глаголет истина, - изрек тархистанец, сверкая глазами, но более ничего не сказал. Он молча наблюдал за тем, как Рабадаш гневно отпихивает в сторону судью, который засомневался в его способности продолжать бой. Бедолага приостановил поединок и полез проверять, не пролил ли царевич кровь, за что и поплатился.
