Надо было срочно что-то придумать. Скрыть свою усталость не удавалось, и воин Теребинтии мог в любой момент пойти в атаку. Эдмунд не обманывался: она может окончиться для него очень плачевно. В его же интересах было что-то предпринять прежде, чем противник удостоверится в его безобидности и шагнет вперед. Только вот что…
- Я совсем запутался, - пожаловался Корин и дернул Питера за рукав. Государь как раз тихо хмыкнул, следя за действиями брата. – Зачем он отстегивает щит?
- Удар с одной руки слабее, чем с обеих, - тихо ответил государь Нарнии. – Он увеличивает атаку… Пусть и в ущерб защите.
- Это не самый мудрый шаг, - вдруг подал голос лорд Доган. Тон его был полон яда. – Порой риск обходится слишком дорого.
- Отважные и честные люди готовы эту цену заплатить, а нечистые душой предпочитают подлость, только бы исключить риск поражения, - произнес Питер, ни к кому конкретно не обращаясь. Сьюзен вздохнула. Она не разделяла мнения брата и нисколько того не скрывала. Картина того, как Эдмунд избавляется от щита и швыряет его на песок, разрывала ей сердце. Лучше бы брат проиграл, нежели подвергал себя такой опасности, право! Однако интересы Нарнии превыше всего, конечно… Но сердце девушки оттого болело не меньше.
Солнце, сияющее в небе, отразилось от начищенного щита, украшенного алым львом – гербом Нарнии. И когда его золотые лучи устремились в небо Орландии, Эдмунд Справедливый шагнул вперед, поднимая меч.
***
- Да как он посмел?! Опозорил меня перед толпой! – Рабадаш замер на месте, с трудом переводя дыхание. Ярость и возмущение рвались наружу таким потоком, что он просто задыхался, не мог в полной мере передать чувств, охватывающих его душу. В своих-то покоях царевич был вправе побушевать, ведь теперь на него никто, кроме преданного лорда Догана, не смотрел. Мужчина же пожал плечами. Вид у него был мрачный, но довольно равнодушный, будто произошедшее и не трогало его.
- Как и Вы его опозорили, мой царевич.
- Черт, Эдмунд поплатится за то, что так унизил меня! Втоптал в грязь, опустил перед всеми! – даже прохладный вечерний ветерок, влетающий в покои с открытой веранды, не мог остудить пыла Рабадаша. Если бы он мог, то накинулся бы на чертова нарнийца с кулаками. Да даже без меча он бы стер с его лица это надменное, спокойное выражение, ибо он, сын Тисрока, наследник Тархистана, был сильнее, и это видели все! Все… До тех пор, пока Эдмунд не вывел его из себя, не заставил выкопать самому себе яму. И что самое больное: никто не понял, что на самом деле стояло за его благородством, какие низкие мотивы он преследовал! Свидетели их поединка считают, что это было великодушно - не пользоваться секундной заминкой противника, а вот Рабадаш поступил грязно, нарушив все правила турнира и накинувшись на него точно дикий зверь. И царевич сделал бы сейчас то же самое, кабы не понимал, что это уже ничего не изменит.
- Как и Вы его опустили, - невозмутимо парировал лорд Доган. Парень резко остановился, развернулся к приближенному Тисрока лицом и прорычал:
- Ты что, его оправдываешь и во всем меня хочешь обвинить?!
- Я с самого начала говорил, что эта затея добром не окончится, - холодно ответил дипломат. – Ваш отец, при всем моем уважении к нему и к Вам, поставил перед нами задачу выиграть турнир во что бы то ни стало… А вот испортить Нарнии конную сшибку было уже Вашей доработкой, против которой я возражал.
- Ты хочешь сказать, что я сам нарвался? Не забывай своего места, Доган! – процедил Рабадаш. – Ты хоть и первый приближенный моего отца, все еще его слуга. И мой слуга, если помнишь.
- Я помню это, мой царевич, - спокойно ответил мужчина. – И выполняю свой долг, ограждая Вас от опасностей. Я ведь предупреждал, что триумф быстро сменится горечью поражения, но Вы меня не пожелали слушать. Теперь же Вы убедились, что я был прав, так прислушайтесь к моим словам. Успокойтесь.
- Успокоиться?! – взвился Рабадаш. – Да как я могу…
- Можете, - оборвал его лорд. Царевич даже опешил от такой наглости, а Доган продолжил жестко: - И успокоитесь, если понимаете, на каком уровне мы сейчас играем. Эдмунд также рвал и метал, но сумел собраться, а Вы нет – и результаты Вашей несдержанности нам придется предъявлять Тисроку. Боюсь, он не обрадуется, услышав о финальной победе Нарнии. Вы, кажется, не осознаете, с кем мы ведем борьбу. Дети выросли…
- Не без Вашего на то позволения. Мы могли бы сокрушить Нарнию, когда они только голову подняли после Джадис, но не сделали этого! – возмущенно воскликнул Рабадаш, ткнув наставника пальцем в грудь. Доган заскрипел зубами, но сдержался.
- Да, тогда мы совершили ошибку. Не рискнули трогать львенка, и теперь он вырос, окреп. Мы опытней и сумеем одолеть молодого хищника, если не будем совершать таких глупых оплошностей, какие допускаете Вы. Это дело не одного дня, мой царевич. Это может занять месяцы, даже годы… А пока следует соблюдать осторожность, ведь правители Нарнии уже не дети, как Вы могли убедиться.
