- Нет ли для меня чего-нибудь? – с любопытством вытянул мальчик шею. Девушка кивнула и велела выудить самый нижний. Принц с трудом, но справился с этой нелегкой задачей, не обрушив пирамиду и заполучив личное послание от отца. Арханна отправилась по своим делам – на предложение слуг помочь сказала, что сама занесет государю нужные документы и письма, благо, изначально собиралась к нему. Корин тем временем устроился прямо на подоконнике, нетерпеливо сорвав со свитка ленту. Солнце, пробивающееся сквозь витражное стекло, припекало тонкую шею, но принц был полностью поглощен чтением. Увы, кроме традиционных просьб вести себя благоразумно и достойно, которые Корин интерпретировал по-своему, король Лум в этот раз поручал ему Арханну. «Не оставляй ее одну», - так и было написано в письме, и это мальчика очень встревожило. Лорд Эснек долгие годы служил его отцу, за что стал не только первым слугой, но и ближайшим соратником, удостоившимся со стороны монарха не только благодарности, но и заботы. Не просто так ведь Арханна была всегда рядом с Корином, верно? Что же произошло сейчас, раз отец прямым текстом просит его не покидать лучшую подругу?
Сердце сжалось в предчувствии беды, но только у Корина. Питера не терзали плохие предзнаменования. Наоборот, для него утро выдалось на редкость удачным. Он и выспался, и разобрался с рабочими трудностями, которые не удавалось решить в течение продолжительного времени. Да еще и Арханна, с которой они не договаривались встретиться, заглянула, чему Верховный король был втайне рад. Девушка принесла утреннюю почту и, отдав государю все бумаги, развернула письмо, адресованное лично ей. С традиционно спокойным выражением лица углубилась она в чтение, и потому Питер не сразу заметил перемены, занятый своими письмами.
Арханна не издала ни звука, и если бы он не поднял глаз, то спохватился бы куда позже. Она просто стояла и смотрела на пергамент, а по щекам ее бежали беззвучные слезы. И в этом бессловесном плаче было куда больше горя и боли, чем в громких и оглушительных рыданиях. Питер вскочил из-за стола, не зная, что случилось, что могло ее так расстроить и огорчить, но готовый предложить свою помощь и поддержку, каким бы ни был повод… Пергамент выскользнул из девичьих дрожащих пальцев и плавно опустился на стол, а его владелица всхлипнула и не отстранилась, когда Верховный король приобнял ее – мягко, осторожно, желая лишь утешить и успокоить. Вместо этого она глубоко вздохнула и прижалась, будто не было у нее никого ближе и дороже в это мгновение. От близости ее дрожащего от плача тела самого Питера обдало огнем, но он не позволил себе ничего лишнего. Только покосился на письмо, так удачно упавшее на стол содержанием вверх. То, что он успел выхватить мимолетным взглядом, заставило его на миг задержать дыхание.
Лорд Эснек скоропостижно скончался.
Душу Питера пронзило сочувствие. Он был человеком отзывчивым и всегда приходил на помощь тем, кто в ней нуждался, независимо от того, просили ли они об этом. Порой эта открытость и доверчивость дорого ему стоили, но никогда Верховный король не оставался в стороне от чужой беды. Даже не имея возможности повлиять лично – а с его-то могуществом такие случаи были крайне редки, он находил способ помочь. Но сейчас… Сейчас он ничем не мог выручить Арханну. Смерть – одно из тех событий, на которые государь повлиять не в силах, как бы ни хотел. А сейчас ему безумно хотелось обладать такой силой, ибо девушка в его объятьях была безутешна. Сейчас ей было не до соблюдения дистанции, положенной в общении с Верховным королем. Питер так долго хотел прикоснуться к ее душе, не сокрытой от его глаз учтивостью, и вот – Арханна, настоящая, искренняя, трепещущая, в его руках! Только вот почему ее боль он ощущает, как свою собственную? Ему было бесконечно жаль лорда Эснека – тот был достойным человеком, много сделавшим для мира между Орландией и Нарнией, но скорбь Питера была куда глубже, чем по просто другу и товарищу. Арханна горевала по умершему вдалеке отцу, и Питер разделял это горе вместе с ней. И внутри, где-то в глубине сердца, росла уверенность, что и все остальное он готов с ней разделить – и радости, и невзгоды…
- Я… Простите… - Арханна понемногу приходила в себя. С самоконтролем, которого она лишилась из-за страшной вести, возвращались и ее идеальные манеры. – Я не должна была…
- Все в порядке. Я соболезную, - тихо ответил Питер. Девушка подняла на него влажные от слез глаза, показавшиеся сверкающими, и сказала искренне:
- Спасибо… Питер.
