- Да, я знаю, - легко согласилась Арханна, про себя подумав, что некоторые препятствия на пути у девицы из Теребинтии все же были. Ровные, но все-таки прохладные отношения старшей королевы и супруги Эдмунда можно было заметить невооруженным глазом, а у орландки на такие вещи глаз был наметан. Однако заговаривать об этом Арханна не стала: успела уяснить, что нарнийцы не любят, когда запрятанные в самые глубины темные мысли и желания вскрываются точным словесным уколом. Потому девушка промолчала и тихо вздохнула.
Помогать подруге было, конечно, увлекательно и полезно, но то лишь помощь… Места, на котором Арханна видела бы себя, она так и не нашла. Чем она будет заниматься, когда свершится свадьба и судьбы ее и Питера станут навеки связаны? Какую службу может сослужить Нарнии и, главное, сумеет ли это сделать, не оглядываясь назад, в прошлое? Ведь там была Орландия, где Арханна родилась, выросла, где прошло ее детство. Семья ее хотя и испарилась вместе со смертью отца, но призрак ее витал в Анварде… А в Нарнии семью Арханна пока не отыскала, и это ее тревожило.
Будто что-то мешало отдаться на волю течению реки, в которую она вошла по колено. Нужно лишь расслабиться, довериться ему… Но не выходит, не получается! Все внутри протестовало, возражало и не позволяло вести себя так необдуманно – ведь на примере отца и собственной судьбы Арханна привыкла просчитывать последствия своих действий. При дворе, где оброненное случайно слово может спустя месяцы послужить поводом для обвинений и зерном интриг, иначе не продержаться. Высокий пост лорда Эснека вызывал у завистников желание занять его место, и его дочь с младых лет взяла за правило смотреть на жизнь здраво, по мере возможности избегать конфликтов и действовать решительно, коли нет мирных путей разрешения спора. Нельзя показывать свою слабость. Нельзя давать даже шанс задеть себя. Эта установка вошла в кровь и плоть Арханны слишком глубоко, чтобы от нее отказаться.
Дни шли, и все крепло ощущение, что она делает что-то не так. Арханна анализировала, пыталась понять, в чем же состоит ее ошибка, а когда поняла, то с ужасом осознала, что крепость свою отпереть не способна. Неприступная цитадель, коей девушка окружила свое сердце, имела лишь один выход – ворота, ключ от которых в самый нужный момент потерялся. А стены высоки, чтобы их перепрыгнуть… Несколько раз Арханна, преисполненная отчаянной решимости, пыталась это сделать – буквально через силу она заставляла себя раскрыться перед кем-то, поведать, что мучает и терзает. Еле-еле, лишь благодаря упрямству, что скрывалось за внешней сговорчивостью, дотягивалась она до края стены, но пальцы вечно соскальзывали с камней и она срывалась вниз. Собеседники, будь то Сьюзен или же Кара, только приподнимали удивленно брови и делали это чрезвычайно схоже. Вообще они были во многом похожи друг на друга, наверное, потому и не могли ужиться вместе.
Арханна умела в одиночку держать удар, но сейчас без чьей-либо помощи справиться была не в силах. Нет врага страшнее, чем ты сам: вроде бы и жизнь налаживалась. Королева Люси то ли привыкла к присутствию орландки, то ли просто смирилась и вместо скрытого недовольства проявляла любопытство, легкие попытки сблизиться и узнать невесту брата получше. Арханна шла на контакт, но вот душу свою распахнуть сумела лишь пред одним человеком.
Питер словно ощутил, что девушку что-то постоянно гнетет. Удивительно, но связывающая их нить делала слова ненужными. И без них сердце чувствовало, когда второму грустно или же весело. Арханна любила сидеть рядом с женихом, и тот никогда не возражал, с легкостью впуская ее в свое личное пространство. При этом Верховный король не давал невесте скучать и всегда подключал к работе, умело используя сильные ее стороны и уводя в тень недостатки. И орландка ощущала приятное тепло внутри от того, что он ни на миг не подозревает ее в склонности потакать Орландии. Порой Арханне казалось, что нарнийцы подозревают ее в подобном. Мол, приехала из чужой страны, да еще из знатного рода, в отличие от Кары. Не значит ли любовь к ней государя, что отныне Лум получит немало поблажек? Арханну подобные предположения задевали. У нее и в мыслях не было воздействовать на Питера, да и не так глуп он был, чтобы позволить собой манипулировать. Нарнийцы и сами это знали, потому волна слухов как всколыхнулась, так и потухла сама собой, будто сплетники сообразили, что так оскорбляют и ставят под сомнение Верховного короля и раскаялись. Арханне тем временем нравилось принимать участие в жизни Питера, да и тот явно получал от того удовольствие. Не сговариваясь, они действовали заодно, и это единение казалось чем-то естественным, глубоко правильным. Непонятно, как прежде можно было жить без этого чувства, стирающего на миг все рамки и ограничения! Потому, когда жених, выкроив время для совместной прогулки верхом, спросил, что так терзает Арханну, та не стала запираться и рассказала, что к чему.
