Казалось, аргументы ее железны и оспорить их невозможно. Эдмунд и сам был всему свидетелем, но неожиданно воспротивился переезду. Его нежелание менять обжитые покои звучало жалко и неправдоподобно. За словами сквозил совершенно иной смысл, причина, по которой младший король переехал поближе к брату, еще будучи подростком. Если что-то случится, то никого рядом с Питером не будет! Кто придет ему на выручку, если не младший брат? Арханна, хотя и отважна, в таком деле не помощник… Кара была наслышана о попытке отравления государя, канувшей в далекое прошлое, но тот случай слишком глубоко вошел в душу Эдмунду, чтобы он из-за младенческих истерик покинул свой пост десницы Верховного короля. Даже ради спокойного сна жены он не согласился на это и предложил переехать одной Каре, раз ей настолько невмоготу! Кара глубоко оскорбилась, демонстративно забрала подушку и одеяло – хотя их во дворце было в достатке, и ушла в другое крыло Кэр-Параваля. Долгожданная тишина ласкала уши, но заснуть так и не удалось. Всю ночь королева ворочалась, не ощущая рядом привычного тепла. «Ничего, придет! - убеждала она себя. – Упрямство в нем играет, вот помучается и обязательно придет!». Однако воссоединения не произошло ни завтра, ни в последующие дни. Эдмунд радовался встрече с супругой, как и прежде, но вот отстаивать свои покои продолжал с завидным упорством. Никакие круги под глазами не могли поколебать его уверенности в собственной правоте. Секрет младшего короля Кара разгадала случайно, заглянув в рабочее время. Эдмунд бессовестно спал, уронив голову на руки, и даже жена не смогла его разбудить. При этом отставания от графика и застоя не наблюдалось, откуда следовал простой вывод: король переставил ночь и день, как и неразумная Франческа, и теперь работал при луне, а при солнце спал. Кара была глубоко возмущена подобным жульничеством, которого следовало ожидать: Эдмунд был очень изобретателен и хитер, но не только это задело девушку. Младший король, встав перед выбором меж женой и своим чертовым представлением о долге, без сомнений выбрал долг, пусть дело и было пустяковым. Менее больно от этого не становилось. Какой бы жаркой и пламенной ни была бы меж ними любовь, Кара чувствовала, что муж держится особняком, отдельно от нее. Да, он впустил жену в свои владения, в сферу жизни, которую ни с кем прежде не делил, но большего предоставлять не собирался. Кара занималась птицами и ведомством Нарнии, однако все остальное контролировал Эдмунд. В одиночку. Многое он тоже предпочитал делать самостоятельно, и не было в них такого единения, как у Питера с Арханной. Порой, глядя на вторую супружескую пару, Кара испытывала нечто, похожее на зависть. Они все делали вместе, проникая друг в друга, но не растворяясь один в другом. Государь и его жена были словно одним целым, в любой сфере жизни, - тем, чего Каре порой так не хватало…
Очередной приступ плача прервал эти размышления. Кара поморщилась. Идти не хотелось, но Арханна и впрямь выглядит загнанной, а в последние дни и несчастной. Переживает за дочь, ибо та не затыкается круглые сутки, все ревет и ревет! И как только сил в тщедушном тельце хватает на такие вопли? Чисто из любви к подруге, а не желания увидеть это сопливое покрасневшее создание с гордым именем Франческа, Кара вошла в покои государя и остановилась недалеко от порога, наблюдая за тем, как молодая мать укачивает свое дитя, а Люси поправляет колыбель.
- Мне кажется, у нее опять жар! Нужно позвать целителей! – воскликнула Арханна, прижимая к груди свое сокровище. Ощутив ее тревогу, Франческа вновь заныла, и Кара едва не застонала вместе с ней.
- Я целитель. Зубы у нее режутся, это нормально… - вздохнула Люси. Вот уж кто с завидным самоотречением старался помогать Арханне! Королевы вообще разрушили все представления Арханны о снобизме и высокомерии, возясь с младенцем, еще не способным вести себя как подобает дочери государя. Разве что Кара, держащаяся от всеобщей возни особняком, была исключением. – Кажется, она уснула. Клади вот сюда…
