Комната выглядела так, что с нее можно было писать пасторальные открытки. Невысокая ель в углу, скрыв за собой часы с кукушкой, источала запах хвои и смолы. На креслах лежали пледы крупной вязки, на столике – кружевная скатерть. Вдоль ближайшей стены высился монументальный сервант. Треть противоположной занимал камин, облицованный серым мрамором. Чудовищный зев огораживала ажурная кованая решетка. На полке выстроились фарфоровые кони – черные, белые и рыжие иноходцы с развевающимися гривами.
Устроившийся на ковре перед камином Лютик заинтересованно принюхался, но, поняв, что угощения не предвидится, снова отвернулся.
– Где же оно было-то?
Келер открыла дверцу серванта, вытащила из его бездонных недр металлический ящик. Сейф задрапировали тканью, но та давно ободралась, оставив на память о себе клочья фетра и следы клея. Замок тоже оказался сломан, или старушка не считала нужным им пользоваться.
– Как думаете, вашей керляйн понравится?
Домовладелица вытащила коробочку рдяного бархата, открыла. На светлой подложке красовалась брошь в виде пчелы. Золото было того благородного оттенка, что характеризует старый металл. Наполовину расправленные крылья украшала цветная эмаль, для груди использовали первосортную жемчужину. На брюшке и голове блестели хрусталь и агат, а вместо глаз горели два рубина.
Хоть Юрген и мало смыслил в ювелирных украшениях, но сразу признал, что вещь штучная, выполнена на заказ и давно, раритет. Каждый коготок и усик, каждую шерстинку на лапах мастер проработал с особым тщанием – если он и использовал ману, следы за много лет выветрились.
– Хороша?
Домовладелица покрутила коробочку в руках, любуясь сама и давая полюбоваться Юргену на игру света в камнях.
– Келер… – замялся молодой человек, с трудом отводя взгляд: как чудесно пчелка смотрелась бы на платье Катрин. – Это очень дорогой подарок. Я не могу его взять.
– Можете, – жестко перебила старушка и тут же смягчилась. – Вещи должны приносить пользу, керр Юрген, в крайнем случае удовольствие. Иначе это просто хлам, сколько бы они ни стоили. Мне брошь все равно не нужна, так пусть послужит на благое дело.
В субботу потеплело, и Юрген, который к выходным полностью выздоровел, рискнул пригласить керляйн Хаутеволле на прогулку. Они с Катрин договорились встретиться в четыре у входа в Кленовый парк, но молодой человек безнадежно опаздывал.
Виной тому была кошка, обычная помойная крысоловка, забравшаяся в подвал к келер Вермиттерин, а точнее, сама келер, решившая выманить приблуду разложенными у продуха рыбными потрохами, и невнимательность Юргена, который, окрыленный мыслями о предстоящем свидании, не глядел под ноги и потому, конечно, наступил на «мину». А возможно, дворник, вовремя не посыпавший подходы к дому песком…
Выяснять причины, приведшие к неприятной ситуации, Юрген мог долго, но факт оставался фактом – парадные брюки оказались безнадежно испорчены, а запасные он, как назло, накануне отдал в прачечную и еще не получил обратно. Келер Вермиттерин, проникшись сочувствием к бедственному положению молодого человека, предложила помощь, но, несмотря на все старания, избавиться от въедливого рыбного запаха до конца не удалось.
В итоге, потеряв немало времени, дом Юрген покинул в брюках ее покойного мужа – новых, ни разу не надетых, но устаревших лет на десять и от долгого нахождения в шкафу приобретших характерный дух слежавшегося белья. Тоже не самый достойный вариант, но, по крайней мере, они не воняли стухшей селедкой.
За полквартала до городского парка Юрген перешел на шаг, восстанавливая дыхание после пробежки, а заодно собираясь с мыслями. Буквально в ту же минуту из-за поворота навстречу вырулил манакат. То ли, оскорбленная опозданием, девушка решила отменить свидание, то ли, не обнаружив молодого человека в условленном месте, со свойственной ей практичностью выехала навстречу.
К облегчению Юргена, манакат сбавил скорость и остановился рядом. Дверца открылась, но, вопреки ожиданиям, внутри оказалась не Катрин, а пятидесятилетний мужчина приятной наружности. Костюм, неброский, но из хорошей шерсти, и черная лакированная трость с позолоченным набалдашником говорили о достатке, как и стильная стрижка от умелого цирюльника. С дочерью его роднил уверенный взгляд и упрямая ямочка на подбородке.
– Керр Фромингкейт, не уделите мне немного времени?
Есть приглашения, от которых не стоит отказываться без веских на то причин. Разговора же конкретно с этим человеком было и вовсе не избежать, а значит и бессмысленно откладывать.
Манакат тронулся с места, развернулся и лениво покатился по улице.
– Керр Хаутеволле, я полагаю?
– Верно, – мужчина улыбнулся, довольный смышленостью собеседника. – И чтобы не задерживать вас надолго, спрошу прямо: каковы ваши намерения относительно Катрин?
– Самые честные. Поверьте, я никогда не сделаю ничего, что причинит вред или бросит тень на репутацию керляйн.
– Я абсолютно уверен в вашей порядочности. Но я имел в виду другое. Мне нужно знать: собираетесь ли вы на ней жениться?
